Дьего
Я слушаю.
Камило
Ты согласишься,
Что если здешним государем
Стать может пришлый повелитель,—
А всюду, где чужой хозяин,
Свои всегда в большом убытке,—
То лучше пусть им буду я.
Мне важно герцогство Урбино;
На что крестьянский домик этот
Похож внутри — мне безразлично.
Она нужна мне не затем,
Чтоб для меня писала книги
Или давала мне советы;
Я от жены бы их не принял.
Ты, раз ты любишь Теодору
(Кто любит, для того нет в мире
Иной мечты, как о любимой),
Приди помочь моим усильям.
Ведь ты не можешь перестать,
Влюбленный, благородный рыцарь,
Ее любить; я потому
И мечу в герцоги Урбино;
Когда ты мне окажешь помощь
И я владычества достигну,
Ты можешь все мои владенья
Раз навсегда считать своими.
Дьего
Мне очень жаль, что ты подумал,
Великодушный мой Камило,
Такой разумный, будто можно
Из-за любви (тем боле — мнимой)
Забыть о столь великом счастье,
Как титул герцога Урбино.
Я, признаюсь, за Теодорой
Ухаживал вполне корыстно,
Как за наследницей престола;
Но, видя, как и ты, что выбрать
Должны Диану, неужели
Таким я буду простофилей,
Чтоб отказаться от надежды
Снискать ее любовь и милость
С такой же целью, как и ты?
Кто мог бы до того забыться
Пред величайшей красотой,
Которая бывала в мире,
Пред самым редкостным умом,
Пред телом, самым несравнимым
(Все это манит лишь безумцев,
Страдающих расстройством мыслей)
Чтоб отказаться от державы
Для радостей, от века бывших
Воображаемой победой
И подлинным самоубийством,
Мгновенною кометой страсти,
Влекущей за собой обычно
Заслуженное сожаленье,
Едва лишь первый пыл остынет?
Друзья должны просить о том,
Что, как-никак, осуществимо:
Никто не станет ради дружбы
Идти на собственную гибель.
В моем служенье Теодоре
Я вовремя остановился,
И с переменою судьбы
Моя любовь переселилась.
Нет, лучше дура, как Диана,
Не знающая сложных мыслей,
Чем умница, как Теодора.
Один философ справедливо
Заметил про замужних женщин,
Что нет страшнее казни в мире,
Чем если, возгордясь умом,
Они мужьям законы пишут.
Им следует уметь одно:
Рожать и пестовать детишек.
Диана хороша собой,
Так пусть и нянчится с моими.
Камило
От дружбы трудно было ждать
Такого наглого ответа.
Так вот какая дружба эта!
Ну что ж, ответ ей был под стать.
А впрочем, ничего другого
Мне и не мог ответить тот,
Кто слово женщине дает
И нарушает это слово.
Но это все — напрасный труд:
Когда о нашем разговоре
Известно станет Теодоре
(Твои поступки мне дают
На эту низость разрешенье),
Обеим ты скажи «прости» —
И мне, а с этим не шути.
Дьего
А как должно мое терпенье,
Все это слыша, поступить?
Камило
Покорно претерпеть обиду;
Словами здесь не пособить.
Дьего
Но если я тебя убью,
Простор за мною остается.
Камило
Когда нам есть за что бороться,
Мы защищаем жизнь свою.
Бьются.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же, Диана, Теодора, Лаура, Фабьо и Марсело.
Теодора
(к Марсело, тихо)
Пожалуй, мы признаем скоро,
Что ваша госпожа умна.
Диана
Что это? Ссора? Вот те на!
Марсело
Да, ваша светлость, это ссора:
Камило с Дьего бой ведут.
Диана
А этого нельзя, Марсело?
Марсело