Диана
Вы лжете, я вполне исправна И чувствую себя прекрасно, И если чем еще больна, Так тем, что на язык вольна, Но это вовсе не опасно.(К Фабьо, тихо)
Зачем он появился тут? Не чересчур ли это смело?Фабьо
(тихо)
Не понимаю, в чем тут дело. Боюсь, напрасен был мой труд.Алехандро
Прекрасная Диана, Подобие бессмертной, Которой в трех обличьях Свершают поклоненье, Чтя на земле Диану, Луну в небесной тверди, Царицу Прозерпину[119] В неозаренных недрах, Затем что вы скитались Дианой в чаще леса, Луною воссияли Среди своих владений, А хоронясь от взоров Под грубою одеждой, Казались Прозерпиной, Царицей мрака светлой, К вам обращает слово Отавио Фарнезе,[120] Брат герцога, что правит И Пармой и Пьяченцой. Амур,[121] который властен Над каждым смертным сердцем, Особенно в ту пору, Когда младые лета Весной зеленой дышат В неведенье беспечном, Свои живые стрелы Омыл чудесным светом Очей бездонно-черных Одной прелестной девы, Моим готовя траур, Который в самом сердце Теперь я поневоле Ношу в разлуке с нею. С тем, что я здесь увидел, Не может быть сравненья; Но если бы Амур Свои утратил стрелы, Мной названные очи Им были бы заменой. Она меня два года Дарила счастьем нежным, Но мы неравны были По крови и рожденью, И потому, несчастный, Я был лишен надежды С ней сочетаться браком И обрести блаженство. Моим богатством были Руки прикосновенья Сквозь частую решетку И ласковые речи. Как мотылек вечерний, Боящийся обжечься, Я лишь кругами вился Вокруг зажженной свечки. Родители насильно Ей мужа дать хотели, И ей пришлось покорно Исполнить долг дочерний. Я понял, что теряю Любимую столь нежно, И, не теряя жизни, Я потерял терпенье. Но Порция, увидев, Что я решил немедля Убить ее супруга, Мои порывы гнева Смирила обещаньем, Его исполнив честно, К моим мольбам и вздохам Участливая сердцем. Как только грустной свадьбы Веселье отшумело, Она мне назначает Таинственную встречу Такою темной ночью, Дождливой и беззвездной, Как будто нас нарочно Она укрыть хотела. Я лезу по висячим Веревочным ступеням Через ограду сада, Как истый сумасшедший. Супруг уснул глубоко, Но Порция не дремлет; Его оставив спящим, Она встает с постели. Ко мне любимый облик Спешил тропинкой белой, Которая меж грядок Легла песчаной лентой И под воздушным шагом Ее ноги прелестной, Обутой по-ночному, Преображалась в жемчуг. О, если между вами Есть любящее сердце, Оно поймет мой трепет У самых врат блаженства. На белоснежной юбке Фламандских кружев цепи Служили окаймленьем Прекрасного портрета, А рукава сорочки Чуть прикрывали плечи И обнажали руки, Нежней, чем воск чистейший; По итальянской моде Шел вырез возле шеи И опускался к персям В их красоте лилейной. Но тут супруг проснулся, Разбужен чувством чести; В ком это чувство живо, Не должен спать беспечно. Он требует на ощупь Ответа от постели, Холодным обжигаясь И леденясь нагретым; Он видит, что, прельстившись Супружеским блаженством, Никто свою добычу Назвать своей не смеет. Он вскакивает с ложа И, алча отомщенья, Хватает щит и шпагу, Им честь и жизнь доверя. Поняв, что он обманут, Находит нас немедля, Затем что злополучье Не знает промедленья. Он в бой со мной вступает… Но гнев освирепелый В искусстве фехтованья Орудует небрежно; Обида горячится, Не соблюдает меры, И он свои удары Наносит неумело. На мой клинок наткнувшись, Он падает на землю И орошает кровью Садовые растенья. Сжав Порцию в объятьях, Я с ней бегу, с обмершей, И нахожу приют ей В монастыре соседнем. Но только что Аврора Поднять чело успела, Чтобы, взглянув на землю, Оплакать горе смертных, Как дюжина солдат К моей подходит двери; Мой брат меня хватает И присуждает к смерти, Чтобы родная кровь Была для всех примером, Являя правосудье В его суровом блеске. День казни приближался, Когда, меня жалея, Дочь моего алькайда[122] Вручает мне для бегства Ключи от башни, камни И золотые цепи. О, если конь, примчавший Меня сюда, воскреснет, Он в мраморе достоин, Как Буцефал,[123] бессмертья! И вот у ваших ног Моя судьба поверглась. Явите, что вы — ангел, Спасающий от бедствий, Даруйте мне защиту: Я вам открылся честно. Умножьте вашу славу Деяньем милосердья.