ДО. С. 127–128.
ДО. С. 129.
ДО. С. 127–128.
ДО. С. 129.
ДО. С. 130.
ДО. С. 132–133. Ритмический рисунок стихотворения повторяет «Совершенно веселую песню» Саши Черного (1910), имеющую подзаголовок: Полька. Штрипка— тесьма, пришитая к штанине и охватывающая ступню снизу.
…А паук съел муху-гостью. — Вновь на память приходит стихотворная сказка К. И. Чуковского: «Муха-Цокотуха» (1924), имеющая, однако, совсем иной — благополучный финал.
ДО. С. 134.
ДО. С. 135. Первая авторская публикация данного стихотворения явилась и последней. Отсюда текстологическая неопределенность в написании и толковании последнего слова «не бось». Если это типографская ошибка, то оно должно писаться слитно, как вводное «небось» — синоним слов «вероятно», «пожалуй». Возможно также, что автор воспользовался простонародной разговорной формой глагола «не бойся», зафиксированной в словаре В. И. Даля.
ДО. С. 136.
ДО. С. 137–138.
ДО. С. 139.
ДО. С. 140. Много лет спустя поэт использовал это странное имя «Скрут» (вероятно, придуманное им самим) в качестве псевдонима, под которым печатались стихи и сатира в прозе в парижском журнале «Сатирикон» (1931).
ДО. С. 141–142.
ДО. С. 143–144.
ДО. С. 145–146.
ДО. С. 148.
ДО. С. 149–150. В альманахе «Радуга» (1922) автор изменил название стихотворения, озаглавив его «Лягушки».
ДО. С. 151–152.
ДО. С. 153–154. …Ах, когда б собрать всех вместе<…> И поднять веселый крик. — В заключительном стихотворении книги высказана, как видно, заветная, «длинная фанатическая мысль» поэта — соборное разрешение главных проблем. Именно в глобальном масштабе, всем миром. Это была не только поэтическая декларация. Подчас она вырывалась из уст Саши Черного в житейских ситуациях, как это было, к примеру, в беседе с писателем А. М. Федоровым, с которым они встретились на фронте. Речь зашла о том, как покончить с войной. По мнению поэта, все должны были опомниться и крикнуть: «Не хотим больше воевать!» Собеседник возразил:
«— А не будет ли страшнее, если найдутся такие, которые не крикнут это?.. Ведь все сразу крикнуть не могут.
— Нет, все, все сразу должны крикнуть… Только так… Только когда все сразу, — как-то по-детски восторженно и вместе с тем болезненно вырвалось у него.
Он замолчал, потом смущенно опустил голову.
— Это наивно и глупо с моей стороны. Правда? Да?
— Нет, это все хорошо, что вы сказали.
Я, конечно, не объяснил ему, что это хорошо потому, что говорит о хорошей душе его. И это открылось не столько в словах его, сколько в голосе, в блеске темных глаз его, в смущенной улыбке. Я хорошо почувствовал тут, почему так любят его стихи и рассказы дети. В нем самом, в его природе было что-то близкое детям» (Российский фонд культуры. Архив А. М. Федорова).
ЖИВАЯ АЗБУКА
Впервые книжка издана в Санкт-Петербурге, в издательстве «Шиповник», в 1914 году, в серии: «Библиотека „Жар-Птицы“» с илл. В. Фалилеева. В 1922 году «Живая азбука» была переиздана в Берлине, в издательстве «Огоньки» с илл. Mad [М. А. Дризо]. Автор дополнил текст, написав концовку к книжке. Отсюда двойная датировка, принятая в данном собрании Саши Черного: 1914, 1922.
Берлинское издание было повторено с теми же иллюстрациями в Харбине в издательстве М. В. Зайцева. Осуществлено оно, видимо, контрафакционным путем — без уплаты автору гонорара (об этом факте упомянуто в статье Н. Покровского, напечатанной в харбинской газете «Заря» 27 апреля 1930 года).
Последнее появившееся при жизни автора издание «Живой азбуки» — парижское. Книжка вышла в издании Н. П. Карбасникова в 1926 году с илл. Ф. Рожанковского. Текст идентичен берлинскому изданию.
В 1922 году в литературном приложении газеты «Накануне» (№ 14) промелькнуло сообщение, что в числе прочих детских книжек намечено к изданию в советской России Государственным издательством «Живой азбуки» Саши Черного. В ответ на это последовало «Письмо в редакцию» газеты «Руль» Саши Черного:
«М. Г. г-н редактор.
В дополнение к помещенному на днях в „Руле“ письму издательства „Огоньки“ о намеченном „Госиздатом“ издании моей „Живой азбуки“ считаю нужным подтвердить, что исключительное право на издание этих книг передано мною издательству „Огоньки“ в Берлине.
Намерение „Госиздата“ издать не принадлежащую ему книгу осуществлено только на основании захватного права» (Руль. Берлин. 1922, 3 сентября).
«Живая азбука» нашла отражение в печати. Первый отклик, появившийся без подписи в журнале «Новости детской литераторы» (1916. № 8. С. 23–25), был сугубо отрицательный. Критический приговор был суров и безапелляционен: «В самом деле, какой отравой войдут в восприимчивую детскую душу эти грубые, вульгарные, безыдейные образы-мысли и каким клином врежутся в его речь эти отборные словечки и нескладные рифмы». Для детского чтения книжка была не рекомендована.
Совсем иной была реакция на зарубежные переиздания «Живой азбуки». Это рецензии: [Без подписи]//Руль. Берлин. 1922, 17 декабря; А. М. [А. Марков?]// ПН. 1927, 3 февраля; — чъ [А. Даманская?]//Руль. Берлин, 1927, 9 февраля; Яблоновский А. //Возрождение. Париж, 1927, 24 февраля. Вот что писал последний рецензент, хорошо знавший поэта: «Его особенность — это мягкий, сочный юмор, который блестит, как искры смеха, в глазах ребенка. „Живая азбука“ — прелестная книга, которую перелистываешь с невольным уважением, как будто вспоминаешь свой первый лепет, свои первые шаги, свои первые игрушки…»
В настоящем томе текст печатается по последнему прижизненному изданию. Первопечатное издание имело некоторые отличия. Двустишие на букву «Р» выглядело так:
Кроме того, отсутствовала концовка: ст. 79–98.
Следует сказать о курьезном факте появления в современных переизданиях «Живой азбуки» строк, не принадлежащих Саше Черному. В 1985 году наш соотечественник, живший в Париже, эмигрант «первой волны» Ю. К. Отфиновский задумал выпустить самодельное издание «Живой азбуки» для русских детей во Франции. При этом он решил внести в книгу добавление. В тексте Саши Черного отсутствовало двустишие на букву «Е», и «издатель» восполнил этот пробел немудреным стишком собственного сочинения:
Затем попросил художницу И. Н. Угримову сделать иллюстрацию к этой странице. В дальнейшем, однако, этот пример бытования стихов Саши Черного вышел за рамки «домашнего» предприятия. В 1992 году «Живая азбука» была издана (ТПО Студии «Тритэ» Никиты Михалкова) с включением вышеприведенных строк «фиктивного» Саши Черного. Указано, что материалы для издания любезно предоставлены ЦГАЛИ. В 1994 году появилось еще одно «дополненное» издание «Живой азбуки» (М., Издательство «Око»), продолжившее тиражирование искаженных текстов Саши Черного.
…Утром в дверь стучит художник<…> Это был приятель мой. — Речь идет о художнике В. Д. Фалилееве (1878–1950), иллюстрировавшем первое издание «Живой азбуки». Знакомство их произошло на Капри в 1912 году и переросло в творческую дружбу. Готовя к изданию сборник «Тук-тук!», поэт часто бывал в доме художника-графика. Вот что писал Фалилеев Горькому осенью 1912 года: «Милого Александра Михайловича Гликберга видел несколько раз. Он старается устроить меня в разные издательства рисовальщиком. Так это у него все хорошо выходит. Он был у меня в мастерской и весь мой хлам видел еще не разобранный, на полу лежащий. И я у него был два раза на совещании с редакторами, так что мне показалось, что он больше склонен к редакторшам, чем к редакторам. Хлопочет об издании детских книг и надеется, что прочтем и Ваши рассказы для детей» (Горький и его эпоха. Исследования и материалы. Вып. 2. М., 1989. С. 29). Подробнее об их дружбе и творческих связях см.: Иванов А. С. «Не упрекай за то, что я такой…» // Панорама искусств. Сб. 10. М., 1987). Щур— эта птица семейства вьюрковых мало известна городским жителям хотя бы даже по названию. Свое жилье он устраивает в норах по обрывистым берегам рек и в уступах. Питается крылатыми насекомыми, хватая их на лету. Щур единственный из царства пернатых, кто употребляет в пищу жалящих насекомых (пчел, ос, шмелей, шершней) без вреда для себя. Разбойничьи налеты на пасеки сделали его врагом пчеловодов.