В городе было тихо, а гул говорил о жизни там — да жизнь и была там, где была Друзиана.
Бова на турнир опоздал. Он не видел как началось. Он пришел на заключение рыцарских игр, когда на свирепом, ряженом, золотошитом коне выехал Маркобрун и ждет — кто из рыцарей, пустая самонадеянность, сыщется против него. Маркобрун славился, как непобедимый.
И никто не решался.
А это поддавало прыти и фуфору, кобеня гордого всадника.
Из тюрьмы вышел Бова — ни шлема, ни оружия — в руках конюшенная жердь.
Кругом смех. И кто-то сказал: «машталер», это означает «конюх». Но смех оборвался, когда этот конюх, высоко подняв жердь, взвился драконом и удар острее и вернее жала сшиб всадника с седла — Маркобрун упал.
Друзиана сняла с себя венок и надела на голову Бовы.
И кто больше радуется — победитель или зрители победы? Толпа неистовствовала, обалдевая. А трезвые говорили: «Нет, не простой человек, этот машталер!». Рыцари почтительно. А Маркобрун, оправившись, подал руку.
Бова вернулся на конюшню, поставил на место жердь. И не сняв с головы венка, увенчанный Друзианой, заснул.
И пять дней спит Бова.
Это и есть богатырский сон — рост сил. И день идет за днем, как проходит за годом год.
5
Чем не красен гордый поляк Задонский король Маркобрун! Зензевей счастлив до банного пота, посмотрите, какая угодливая доброта в его глазах: Задонское королевство — три Армянских, будет где Друзиане повластвовать. А Маркобрун не знает чем и угодить Друзиане, «по уши влюбился» — лучшей жены ему не найти.
Вечер особенный: обручение. Город иллюминован. Музыка до хрипоты.
А когда дворецкий Ангулин провозгласил здоровье жениха и невесты, ответили не пушки, а завыла сирена.
Двери распахнулись и зеленая толпа сарацин с шипящими факелами ворвалась в зал. Зеленые змеи обвились вкруг стола.
— Войско царя Салтана с царевичем Лукафером подступило под город.
Царь Салтан пишет:
«Брат Зензевей, беру твою дочь за моего сына. Волей не дашь, взял силой».
Оторопь и под вой сирены стучат зубы.
Зензевей надел очки и обойдя стеклами, у всех на глазах разорвал грамоту. Маркобрун обнажил меч.
Тогда зеленый великан Кохаз, ущемив ногой Зензевея, выбил кулаком меч из рук Маркобруна. И скрученных веревкой поволокли из дворца в стан Лукафера.
Друзиану не тронули.
А с моря подходили корабли и волной выплескивались на берег войска царя Салтана.
Ничего хорошего не ожидалось или, говоря по-сарацински: «повесил трубку».
Дворецкий Ангулин объявил правительницей Друзиану. Готовятся к осаде.
6
Она разбудила его.
— Ты ничего не слышишь?
Бова, просыпаясь:
— Ржет конь. Какие мне сны снились!
— И снов не надо, мы живем как во сне.
Друзиана рассказала, что творится и о судьбе отца.
— Если бы мне конь и меч! сказал Бова.
Она посмотрела на него: прошло пять дней, а его не узнать — богатырь!
— Есть у отца конь по тебе: Ронделло короля Галацо, я дам тебе коня.
— Твой отец меня купил, я...
— Неправда! Открой мне, кто ты!
Глядя в глаза Друзиане, ей он не может говорить неправду, Бова поднялся:
— Я Бова королевич, сын короля Гвидона.
В первый раз произнеся свое имя, он вышел на свободу и перед ним открылся простор.
Друзиана указала ему, где стоит на конюшне Ронделло. И когда он привел коня, она подала ему меч.
— Рыцаря Аливера — меч — кладенец.
Бова, взяв меч, стал было подвязывать себе на шею, как раб.
— Не так, Друзиана отвела его руку, ты мой рыцарь, я опояшу тебя.
И опоясав мечом, она поцеловала его — печать посвящения.
На конюшню въехал Ангулин — он все видел.
— И тебе не стыдно? крикнул Друзиане, королева! а он — мерзавец!
Бова не отвечая, толкнул дворецкого — с разорванным рукавом Ангулин упал. А поднявшись, ворча, поднял руку ударить.
Бова вскочил на Ронделло — и конь, расшвыривая дорогу, выехал из конюшни.
* * *
За стеной, опоясывая город, стояли сарацины. Перед полками разъезжал царевич Лукафер.
А был Лукафер не великан, не карлик, а весь как вылитый металлический и щит его из драгоценных камней сверкал.