В то время случилась война с персами. Персидские войска были непобедимы, и римляне бежали в горы. Судьба обреченного города до слез тронула Николая. Он стал на молитву и молился о милости к обреченным. И когда поднялся с земли и, простирая руки к небу, трижды повторил: «Господи — помилуй!» — голубь слетел к его рукам.
«И<з>бранник Божий, — сказал голубь, — твоя молитва дошла до Бога!»
И тогда в облаках, окутанный светящимся облаком, появился он среди римского войска.
— Знамение креста сотворите на ваших лицах и меч врага вас не коснется! — услышали голос.
Но никто его не видел.
— Кто ты? — недоумевая, спрашивали, не веря ушам.
— Я Николай, раб Божий.
И в облаках — всем видно — засиял крест.
— Бог Николая, помоги нам! — воскликнули воины и, осеняя себя крестом, вышли в бой.
Персы были побеждены. И римские начальники и вельможи искали Николая, чтобы достойно отблагодарить его, но нигде не могли найти и никто не видел, как он покинул Кесарию.
*
Он пришел в Малую Армению и странствовал год и девять месяцев. Из Армении удалился в Сирию.
В Апамее славился храм архангела Михаила. Особенно чтимая святыня, куда сходился народ. Во время службы пришла в церковь — она сразу обратила на себя внимание: необыкновенно воздушна — можно было подумать, что это призрак: лицо ее таяло. Перед ней расступились, но она никогда не замечала, устремленная в свое — в свой мир.
Молча стояла она, но когда запели хором, закричала — ее голос выделился из всех голосов:
— Николай, избранник Божий, что ты испытываешь меня?
И спрашивали вокруг: о ком это кричит бесноватая? кто такой этот избранник Божий Николай?
И опять закричала:
— Не видите его? Вот он стоит по ту сторону притвора. Сто дней, как всякий день, и нынче в этом храме.
С нечеловеческой силой расталкивая народ, она, не касаясь земли, пронеслась через всю церковь к тому месту, где за народом стоял Николай.
И все увидели: юноша с посохом-крестом в руке — он был так же прекрасен, как эта, только она очень измученная. Она стояла перед ним — брат и сестра.
Николай поднял свой посох-крест, и она упала к его ногам:
— Избранник Божий, — кричала она, — умоляю, не посылай меня в глубокую пропасть.
И все видели: Николай, наклонившись над ней, вложил ей в рот мизинец:
— Тебе говорю: скажи, как ты вошел в нее?
И услышали голос и всем стало жутко: такой это чужой был голос:
— Я увидел ее, она лежала под яблоней, и позавидовал ее красоте и вошел в нее.
— Так ступай в безводную песчаную реку, — властно сказал Николай, — и будь там до свершения века.
И в ответ храм наполнился плачем: казалось, плакали сами камни — глух был демонский плач.
И тотчас бесноватая поднялась и посмотрела, как от сна пробудилась.
Николай положил ей руку на голову:
— Иди спокойно, — сказал он, — больше не коснется тебя демон.
И лицо ее вдруг заалело — совсем еще ребенок! — и с какой радостью к каждому, всех и все видя, она пошла. И в хоре зазвучала эта нахлынувшая радость.
А следом за ней вышел Николай.
*
Он шел по дороге к Кипру. Чуть светало, когда он переправился на остров. И странная ему была встреча: сорок пять прокаженных ждали его на берегу.
— Избранник Божий, — хрустели голоса, — мы знаем, ты пришел от Бога, исцели нас!
И когда взошло солнце, Николай взял сосуд с елеем и нардом и помазал каждого с головы до ног:
— Солнце праведное, Свете от Света, взгляни на них!
И велел идти им к Дамаску на реку Фарфу и трижды окунуться.
Прокаженные сделали так и вернулись чистые. Об этом стало известно, и собрался народ, славя его чудеса. Тогда он покинул Кипр и пошел в Антиохию.
В Антиохии, прожив двенадцать дней у старцев, он побывал на родине святых. А из Иерусалима вышел в большой и трудный путь — в Рим.
*
В полдень, когда он шел по пустыне, накаленный воздух вдруг разверзся и он увидел: в осиянии пламенных колец глаза: глаза, как звезды, волосы золото, зубы молнии.
— Я ангел Света!
И пламень, исшедший из уст, овеял знобящим кольцом. И эта знобящая мертвая пламень, коснувшись сердца, открыла глаза:
— Я тебя знаю, — сказал Николай, — ты враг Божий.
И в ответ демон простер руки:
— Мой свет тебя ослепляет.
— Как ты смеешь называться светом!