Змеей любовью обвилась Мелюзина. Ее любовь и надежда неразрывны: любовь человека, его верность клятве снимут с нее проклятие. Так, по словам проклинавшей ее матери.
Мелюзина потеряет свою фейную природу — ясное зрение и волшебство, заклятие (geis) и станет человеком, как люди, и никогда, ни в какую «субботу» не будет превращаться в чудовищ, зверей, птиц и змею.
Превращение — перемена образа — обнаружение природных свойств.
Материнское проклятие — пламень слова из огня гнева — невольно, вдруг, кровное «материнское» неизбывно. Мелюзина бессильна никаким заклятием (geis) расклясть проклятое. Проклятие — слово прожигает до пражил и пракостей, и прожженное ничем не оживишь.
Проклятие судьбинно — роковое: так и должно было быть и по- другому не будет — Раймонд убьет отца, а Мелюзине быть проклятой. Оба отмечены — избранные.
Бесполезно спрашивать по- человечески: для чего? Судьба творит по- своему, человеку непостижимо.
«Историю о Мелюзине» можно представить себе, как испытание живой человеческой любви призраком тайны: любовь, способная на все жертвы, не устоит, сохраняя всю свою силу, перед безжертвенным призраком тайны.
Есть степень раскаления любви и жертвой будет само любимое, огонь переплеснется и сожжет. Горячая заботливая рука задушит.
Раймонд, при всей своей любви, не может не нарушить клятву.
Да в этом все и проклятие: нет такого человека и не может быть, кто бы победил тайну — тайна сильнее любви.
Легенда раскрывает природу человека: жалкий человек!
Судьба не внешняя сила, это какое-то круговращение духовных сил живого, спаянного и проницаемого. По — человечески судьба безжалостна и беспощадна, но судьбы судеб в глазах человека запечатаны. Болваном родятся на свет, болванами живут на земле и нисколечко не поумнев, уходят в могилу, жалкий человек!
Судьба меряет срок, дает Раймонду и Мелюзине поиграть на своей воле.
Мираж судьбы: успокаивает и веришь и вдруг рассеется — стою над пропастью, и тянет из — зов — вниз головой.
Пять лет Раймонд держит слово, не нарушил клятву: суббота — «в субботу не входи и не спрашивай». Пять лет Раймонд верит Мелюзине: «Суббота ее день». Пять лет Мелюзина верит и надеется, что верностью своей клятве Раймонд освободит ее от проклятия превращений по субботам.
Пять лет прошло, срок кончился, и тут судьба берет свое. Предопределенное не в воле человека, как и способности человека: таким родился — оно дано.
В гневе ревности, а это значит, в пожар своей любви, — невольно Раймонд поднял нож на Мелюзину — на ее мечту превратиться в человека. Нож на кабана «случайно» дает ему Бертрам — подарок: «ты убил отца, убей мечту». «Случайно», что «невольно» — роковое.
Мелюзина открыла матери тайну о измене отца и в материнском проклятии тайна — разлучная тайна Прессины с Елинасом, Раймонда с Мелюзиной.
Самонадеянный хвастливый человек, хвастовство — признак бедности, теряет голову перед тайной. Этого Мелюзина не предвидела, она поверила, что ее освобождение возможно через любовь и беззаветную веру человека. Ее проклятие в неосуществимости мечты.
В «обетованной стране блаженства» в царстве фей, понятия не имеют о человеке, а кто ж из нас не знает, чего стоит человеческая клятва и как окорнаканы его чувства и силы.
Раймонд изменил слову, думая о измене Мелюзины и увидел, как изменяется ее образ — превращение ее фейной природы: воздушная, чарующая фея — чудовище — змея.
Тайна Мелюзины открылась Раймонду, но его тайна остается не раскрыта, про убийство Эмери знает одна Мелюзина.
Кровь отмщается. Месть удерживается ненарушимой клятвой. Но с нарушением слова все несчастья упадут на голову Раймонда.
Раймонд не мог не нарушить слова: ревность — сознание своего бессилия — его любовь и оказалась бессильной перед тайной.
Ушла Мелюзина и с ней ее единственная любовь — нет в мире никого, кто бы его так любил, перед ним пустыня, и некуда ему возвращаться — ушел источник и скрылся дом.
«Душа человека какие выносит мученья! А часто нам выразить все их, достаточно — звука» — крик Мелюзины. Все отчаянье ее в этом одном звуке. Мечта ее убита, надеяться ей не на что...
Кара Мелюзины жестче кары ее сестер: Мелеас ждет рыцаря, Палатина на стороже сокола, так и будет на их вечный век, а Мелюзина ждала человека, дождалась и потеряла, и на ее вечный век ждать ей нечего, разлука, как и для ее матери, разлука.
У кого хватит смелости или какая наивность испытывать любовь тайной. Тайна выше человеческих сил и никакая любовь не устоит перед скрываемым неизвестным. Любовь убить нельзя, но поджечь — и засветится в руках не благословение любимому, а сверкнет нож.