Исольда весь день просидела, нагнув голову к коленям.
Говорили, королева тужит по своем Жучке.
Брагиня достала другого пуделя — черный, как Жучок, подсовывала Исольде: служил перед ней, уставясь добрыми глазами, Исольда как не видела — она ничего не видела — горе заполнило ей свет.
Назавтра Марк через Андрета объявил Тристану свою волю: изгнание — немедленно и чтобы без комедий.
И как когда-то у короля Парамонда после истории с Белиндой, Тристан с Говерналем тайно покинули Корнуаль.
СОЛНЕЧНЫЙ ПАРУС
В Нанте Тристан женился. Не по-настоящему, как это по-людски женятся, а по бумагам. Разве можно было поставить рядом с Исольдой прекраснейшей во всем свете и любимой больше, чем любящий любит себя.
Тристан женился на имени: племянницу короля Гуя звали Исольда. В отличие от красной Исольды ей дали кличку: «белоручка». Не потому чтоб ее руки до́бела пылали, а просто, она не мыла посуду и пальцами в ордюр не лазила — из богатой семьи.
Самому повторять любимое имя Исольда и слышать повторяемое в доме — Тристану воздух.
Исольде было лестно: жена Тристана. Глубоко затаив обиду, она шла за Тристана на безбрачную жизнь.
Крепкая бретонка, мать называла ее «моя ласточка», а сами ласточки различали как домашнюю птицу, ее губы сравнивали с пурпурной наперстянкой, но в них не чув — ствовалось никакой влаги, резиновые.
Брат Исольды Каетан, еще с пухлыми губами подростка и мечтой сделаться рыцарем львиного знака, не расставался с Тристаном. Тристан рассказывал ему о Красной Исольде. Воспоминания яркие, горячие стали Каетану приворотом крепче и бесповоротней любовных заклинаний.
Каетан влюбился в Исольду — его мыслями овладела единственная дума о ней, она ему снилась во сне и представлялась в предсонье и он повторял за Тристаном: «Исольда! Увидеть Исольду!» Но это неисполнимо: море разделяло их.
На неисполнимое отвечают другим бесповоротным: смерть. Каетан принял столовую ложку или по старине рог сильнейшего яда: персидский: «шуша». И в предсмертном бреду повторял за Говерналем: «темная могила, долгая память». Говерналь, разыгрывая самоубийство, ухаживал за ним.
Наш мудрый аптекарь Бургос никогда не отказывал влюбленным и с большими предосторожностями не попасться, отпускал граненый флакон с персидской наклейкой «Шуша» — как кашельного суропу — приторную микстуру: сладость ошеломляла без последствий.
Каетан победил смерть, стало быть, свидание с Исольдой не неисполнимо, в чем он уверил Тристана.
Встречая вечер Тристан говорил себе, что вот и еще день канул в вечность — приблизил день встречи, которая непременно будет: без этой веры он не мог бы прожить минуты.
Он воображал себе эту встречу: «сразу у меня и слов не будет передать все, что эти дни — годы передумал и перечувствовал «во сне снилось и слышал, слушая музыку — из недр жизни».
Во сне ему снилась ее душа: сотканная из тонких облаков нежных и чистых — поле — цветы — свет — тишина; с какой любовью она глядела на него и любовь в словах молчания.
Тристан всякий день писал письма Исольде. Письма — имена, в разнообразии имен — звук, образ и окраска его тоски.
В Нант нередко наезжал рыцарь Исольды Гарнот, с Гарнотом отправлялись письма в Корнуаль.
Женитьба Тристана, чего Тристану в голову не приходило, понята была Марком, как знак «остепенился» — Исольда — «белоручка» королевского рода! И подумывал, не вернуть ли Тристана в Корнуаль: имя Тристана громко.
Но, когда он сообщил Андрету, Андрет не задумываясь сказал:
— Если ты это сделаешь, я насильственно свергну тебя с престола!
— Не буду, не буду, — Марк поднял руки, обороняясь, и виновато присмирел, хотя Андрет бить не собирался.
Карлик Мядпауп пристально смотрел на Марка, совком высунув язык.
Андрет правил Корнуалем, а король Марк — ему остались: корона без встреваться и для забавы карлик.
— Вот ты мне пророчил: Тристан меня погубит. Ты все врешь.
— Да ты давно погиб, — отвечал карлик, своим совком дразня.
— И что за дурацкая привычка высовывать язык?
— Он у меня от времени сам вылезает. Мы с тобой отставные.
— Я тебя прогоню как собаку.
— Я не собака.
— Ну пес.
Карлик, выпуча глаза, убирал в рот совок, и снова высовывал, дразня.
А и вправду незавидная доля была короля Марка, всем командовал Андрет, а королева Корнуаля с того дня как Тристан покинул Корнуаль, голоса ее на приемах и праздниках не слыхали. Исольда затворница.