Наутро в Соборе гроб Петра нашли с развороченной крышкой пустой и у Воздвиженья тела Февронии не было.
Петр и Феврония лежали в Соборе в саркофаге рядом без перегородки.
И всякий раз на Москве, в день их смерти, Петра и Февронии, на литии лебедь — колокол разносил весть из Кремля по русской земле о неразлучной любви, человеческой волей нерасторжимой.
ГРИГОРИЙ И КСЕНИЯ{*}
— Есть на земле другая земля — не первозданная, а дело рук человеческих — воли самовластной души — места заколдованные: на счастье, на гибель, на тихость.
«Вижу три свечи — иссвечают землю. И вижу пламень: черное пламя; мигающие дразнящие огоньки; тихое, тихое мерцание. И там, где легко дышится, и там, где зарыт клад, и там, где неминучая гибель».
— Светящиеся уголки земли не случайны. Без жертвы не покажутся: надо неизбежно задавить живое существо. Прообраз — Голгофа.
«Злорадство — гибель; золотой клад; тихость, так на мой глаз и чувство».
— Можно гадать для чего, но судьба обреченного: почему и зачем я назначен погибнуть, или чтобы кто-то угодил с головою в яму — гиблое место. Или, чтобы кто-то обогатился — клад. Или чтобы кто-то нашел покой «измученной душе». На судьбу нет решенья.
«„Судьба“ — последнее решающее слово жизни. Покорному судьбе, покоряясь, как не обойти спросить о судьбе самой Судьбы — такая темь и путы».
— Творят волю судьбы на белом свете вестники Судьбы — Судицы: Судицы нарекают долю человеку — даром любви соединяют человека с человеком — «суженый» и «суженая». Они же и разъединяют. Но властна ли Судьба, разъединив суженое — разделить силу любви? Любовь неразделима и цвет ее неувядаем.
Как с душой человека — расцветает и светит не с пуста, так и земля — ее щебнистую скрябь умягчает труд человека. Боль красит душу и землю освещает боль. Пути со временем потеряются, но крестный путь не запроторится вовек.
— Есть на земле другая земля. Крепость ее призрачна, счастье взблеснув погаснет. Гиблое место запустеет, тихость переродится в казнь.
«Для создания святого места на земле: трое обреченных: Григорий — Ксения — Ярослав. Вестуньи — судицы распределили долю: три дара:
Ярославу — власть, любовь, преступление;
Ксении — мудрость, любовь, разлуку;
Григорию — любовь, разлуку, свет».
В княжение великого князя Тверского Ярослава Ярославовича совершилось на Руси — в пропащей: земля была развоевана, раздроблена, города разрушены, русская земля — татарский улус, царь Неврюй.
У князя Ярослава отрок, из всех отроков любимый, Григорий, и Григорий любил Ярослава и был ему во всем верен. Однолетки — и двадцати еще не исполнилось. И так непохожи: Ярослав и Григорий. Крепь леса и воздушное перелесье.
Случилось Григорию по поручению Ярослава, приехал для сбора княжьей дани в село Едемоново на Волге, в сорока верстах от Твери.
Остановился у Солунского пономаря Афанасия. Дом близ церкви Великомученика Димитрия Солунского — показное место села Едемонова. Пономарь славился своей церковной начитанностью, а больше по своей дочери Ксении.
Ксению называли мудрой, другие — блаженной, третьи — дикой, дурочкой. За свою рассудительность — мудрой, за непохожее на других, глаза и голос и движения блаженной, а за странность — загадочность ее ответов неожиданных и не привычных — дикой — «дурочкой».
С первой встречи Ксения признала Григория и это сказалось в ее покорном взгляде — и он, взглянув на нее — глаза его вдохнули всю ее — по заговорному сказать, всю, «с мясом, кровью, печенью, с перепеченью». Ее образ наполнил собой его потрясенную душу. И простые ее слова не скорлупа, наливались для него зрелой ягодой. Не отрываясь он глядел на нее, ожидая — вот скажет — и чувствует как заиграет на сердце.
Так ли она смотрела? Но с каждым днем отсвет ее глаз — он узнавал свой трепет.
Оба они ни слова, но каждый почувствовал без слов: люблю.
Григорий открылся ее отцу и о своем решении жениться.
Афанасий не знал, что и ответить: приближенный великого князя и дочь пономаря.
— Я упрошу князя, он не откажет, даст разрешение на брак и я останусь у вас жить.
Последнее слово — за Ксенией.
И когда Афанасий рассказал Ксении о разговоре с Григорием, о его решении жениться, Ксения сказала, и ответ ее прозвучал веще — как только произносятся слова в осенении.
— Сделай все так, как он просит, положись на волю его. Бог повелел — это судьба. И будет так.