Ярослав занял место Григория. И в песнях величая жениха и невесту повели в церковь на венчание.
У всех был в глазах великий князь тверской и никто не заметил, как прихлопнутый вышел из дому Григорий — в какую темную ночь, на край пропасти. Рука не подымалась обороняться и глаза не глядели на свет.
— Что стоит ваше суженое слово? На талой музыке тлеющей песни я вижу искаженные лица и слышу и различаю их голоса.
«Судьбинные вестуньи,
И та, которая одарила любовью,
и та, осудившая на муку — разлучная,
и та — с пылающей свечой, овевая
пламенем измученную душу».
— Я зажгла его сердце любовью.
— Я разбила его сердце разлукой.
— Я осенила его душу.
«Три доли даны человеку.
Первая доля — на счастье — встреча —
Любить.
Другая — несчастье — разлука.
И третья — дар света».
— Пламень моего иссвеченного сердца
пронижет темную землю.
— Буря моего сердца — неугасимое пламя,
свет моей любви проницает зори.
Никогда не было столько народу у Димитрия Солунского — долго будет памятна свадьба великого князя.
Перед образами поцелуй любви — венчальной памятью закрепил союз на единое тело и единомыслие. Новобрачные вышли из церкви, красуя погожий день сиянием любви на весь мир перед небом и солнцем.
Сокол сидел на куполе у креста и неприманчиво другим, на оклик Ярослава, опустился на правую руку князя, трепетным глазом оглядывая молодых.
День и ночь на Едемонове пир пировали. Величальным песням не слышно было умолку до зари.
Наутро Ярослав вспомнил о своем любимом отроке и почувствовал себя виноватым.
Не поправимо. И ему хотелось объяснить, как все случилось, рассказать свой суженый сон и убедить: если может, простить его. И велит привести к себе Григория.
Нигде не нашли.
Ярослав подумал, а что, если кончил с собой? И приказал искать по берегу и в колодцах.
Ищут — нет нигде.
На обыске у одного крестьянина нашли одежду Григория. Крестьянин признался: поменял княжеский отрок свое дорогое на крестьянскую ветошь, просил никому не сказывать.
— Ухожу, говорит, в пустыню, там этого не надо. — Жалостно смотреть было, как человек отчаялся в жизни.
Ярослав велел обыскать всю окрестность. И где-где ни искали, в лесу забирались в самые дебри — нет нигде, пропал человек.
Три дня пробыл Ярослав в Едемонове. Его «райское блаженство» было б полно, если бы не печалила мысль о Григории: вспоминался любимый отрок, винил себя в его гибели. И еще беспокоила мысль: как встретят в Твери его выбор — великая княгиня дочь пономаря.
Ксении он рассказал о своем сне.
Она все поняла.
— Все было так, — сказала она — как тому должно было быть — и печаль покрыла ее слова: или вспомнила она о Григории — свою единственную любовь, или принять наперекорную судьбу человеку не просто.
— Возьми меня с собою, — сказала она — не бойся.
Со свадебной свитой, которая сопровождала Григория, отправил он Ксению на том же самом судне в Тверь, а сам с охотниками поехал берегом.
Тешась охотой он прибыл в Тверь раньше Ксении и велит боярам выйти навстречу великой княгине.
Выбор Ярослава принят был единодушно, никакой вражды, весь город собрался к церкви Михаила Архангела встречать великую княгиню, дочь пономаря. Ксения пришлась по сердцу и было в городе большое ликование на много дней.
Жизнь пошла своим чередом под великим князем Ярославом Ярославичем и великой княгиней Ксенией Афанасьевной.
Дорогами без пути шел Григорий, покинув Едемоново.
Ярослав — это он понял, ведь и сам он с первого взгляда полюбил Ксению; но что толкнуло Ксению любя, вдруг разлюбить? И откуда такая горькая печаль покрыла ее прощальный взгляд?
Когда Григорий, решив жениться, говорил Ксении и ее отцу, пономарю Афанасию, что будет жить с ними в селе Едемонове, — это означало его уход из жизни, сулившей ему первое место и почет среди великокняжеской дружины.
И теперь, когда его прогнали, в отчаянии он решил уйти от жизни людей, где ничего нет верно и самая клятва любви — ни во что.
Принять свою долю и покориться, изжить боль — кручинно и сердцу надсадно.