...уезжаю домой, а оттуда напишу тебе обстоятельно. — Вероятнее всего, этим обстоятельным письмом явилось есенинское письмо Ширяевцу от 24 июня 1917 г. (п. 82).
...предупреди, получишь ли ты эту открытку. — Судя по содержанию п. 82, Ширяевец ответил Есенину на эти слова; ныне этот ответ неизвестен.
82. А. В. Ширяевцу. 24 июня 1917 г.
РЛ, 1962, № 3, с. 175–178 (в статье В. Земскова и Н. Хомчук «Есенин и Ширяевец»; не полностью, с неточностями). Полный текст — Есенин 5 (1962), с. 126–128, с неточностями.
Печатается по автографу (Самарский областной историко-краеведческий музей им. П. В. Алабина).
В первом предложении после слов «все слова» было: «о них». В третьем абзаце после слов «...как их легко взбаламутить» зачеркнуто: «только стоит слегка повести против шерсти». Девятый абзац (после слов «...как лещей или шелеспёров») был начат фразой: «Деды-то наши их медведями тешили, а они нас потешают просто сами».
...все слова пропали... — Написав первоначально перед словом «пропали» слова «о них», Есенин, очевидно, имел в виду (как явствует из последующего текста) столичных литераторов.
...как теперешние рубли. — В годы первой мировой войны постепенно были изъяты из обращения золотые и серебряные монеты рублевого достоинства (их заменили бумажные).
...что прошло, то будет мило ~ сказал Пушкин. — У Пушкина в стихотворении «Если жизнь тебя обманет...» (1825): «Что пройдет, то будет мило» (Пушкин 1917, стб. 194).
Бог с ними, этими питерскими литераторами ~ Тут о «нравится» говорить не приходится... — Судя по всему, в неизвестном ныне письме Ширяевца Есенину был вопрос приблизительно такого содержания — нравится ли тому отношение петроградских литераторов к поэтам из народа? Сам Ширяевец мог получить представление об этом из писем к нему В. Ходасевича (от 19 дек. 1916 г.) и Н. Клюева (от 4 мая 1917 г.). Ходасевич, в частности, писал: «Мне не совсем по душе весь основной лад Ваших стихов, — как и стихов Клычкова, Есенина, Клюева: стихи “писателей из народа”. <...> И в Ваших стихах, и у других, упомянутых мной поэтов, — песня народная как-то подчищена, вылощена. Все в ней новенькое, с иголочки, все пестро и цветисто, как на картинках Билибина. Это — те “шелковые лапотки”, в которых ходил кто-то из былинных героев, — Чурило Пленкович, кажется. А народ не в шелковых ходит, это Вы знаете лучше меня» (журн. «De visu», М., 1993, № 3, с. 30; выделено автором). Мнение «другой стороны» было обозначено Клюевым, который написал в Ташкент: «Милый Шура. <...> Умоляю не завидовать нашему положению в Петрограде. Кроме презрения и высокомерной милости, мы ничего не видим от братьев образованных писателей и иже с ними» (публ. Г. Маквея в кн.: Клюев Н. Соч. [Мюнхен,] 1969, т. 1, с. 199). По-видимому, Ширяевец попросил высказаться об этом и Есенина, что и было сделано в комментируемом письме.
...нашей крестьянской купницы. — Купница (от «к`упно» — вместе) здесь: сообщество, артель. Ср. с названием издательства «Московская Трудовая Артель Художников Слова» (1918–1920), созданного Есениным, С. Клычковым, П. Орешиным и др.
Мы ведь скифы, приявшие ~ Византию ... — Появление понятия «скифы» в есенинском лексиконе не случайно. В февр.-мае 1917 г. поэт находился в постоянном общении с идеологом «скифства» Ивановым-Разумником (см. шестой абзац комментируемого письма). Критик был основным автором предисловия к Ск-1, написанного уже после Февральской революции. Есенин (разумеется, знакомый с идеями этого предисловия по устным беседам с Ивановым-Разумником) до отъезда на родину, скорее всего, успел прочесть и его текст: оно было поставлено в Ск-1 (вместе с есенинской «Марфой Посадницей») весной 1917 г., когда сборник был уже не только набран, но и отпечатан (о чем свидетельствует отдельная пагинация этих двух сочинений, выполненная римскими цифрами).
В пользу такого предположения говорит полемическая перекличка комментируемых слов Есенина со следующими фразами предисловия к Ск-1: «Скифами при дворе Византийца чувствовали себя мы <...>. Мы чувствовали себя одинокими...» (Ск-1, с. VIII). Говоря о «крестьянской купнице» как о «скифах, приявших <...> Византию», Есенин недвусмысленно обозначает здесь отличие направленности своего «скифства» от «скифства» Иванова-Разумника.