...есть ~ один человек ~ Разумник Иванов. ~ Натура его глубокая ~ мыслью он прожжен... — Отношение Есенина к Иванову-Разумнику, сформулированное здесь, не изменилось до конца жизни поэта (см., напр., его письма к критику — пп. 108 и 114 — в наст. томе). С. Борисов, общавшийся с Есениным в 1923–1924 гг., вспоминал, что тот «весьма теплые чувства сохранил к Иванову-Разумнику» (Материалы, с. 392). Более подробно об их взаимоотношениях см. книгу Л. Карохина «“Человек, перед которым я не лгал...”: Сергей Есенин и Иванов-Разумник» (СПб., [1997]).
На остальных же просто смотреть не хочется. ~ Таков и Блок ~ и все ... — Тремя годами раньше в тех же выражениях писал Ширяевцу и Клюев: «Блока я знаю лично — он такой же, как и все» (из письма от 28 июня 1914 г. — журн. «De visu», М., 1993, № 3, с. 22).
Люботн`о (от ряз. диал. «любота») — по душе.
Шелеспёр (шелешпёр, желеспёр; др. назв. также — жерех, белесть) — Aspius aspius, рыба семейства карповых (Cyprinidae).
Деды-то наши их медведями тешили... — Фраза, начатая этими словами, была затем вычеркнута автором. По-видимому, Есенин вспомнил, что его деды не были поводчиками медведей, — в отличие от деда Клюева, который, по рассказам внука, «медвежьей пляской сыт был. Водил он медведей по ярмаркам, на сопели играл, а косматый умник под сопель шином ходил. <...> Разоренье и смерть дедова от указа пришла. Вышел указ: медведей-плясунов в уездное управление для казни доставить... <...> Но сопель медвежья жива, жалкует она в моих песнях, <...> аукает в сердце моем, моих снах и созвучиях...» (журн. «Красная панорама», Л., 1926, № 30, 23 июня, с. 13). Скорее всего, примерно теми же словами Клюев повествовал об этом и Есенину.
...недоволен твоим приездом туда... — Речь идет о поездке Ширяевца в Петроград в мае 1915 г. По его собственному признанию, он «все время чувствовал себя там растерянным, все время находился в каком-то обалдении от всего виденного» (из письма В. С. Миролюбову от 10 марта 1916 г. — журн. «De visu», М., 1993, № 3, с. 28).
...особенно твоими говореньями с Городецким. ~ ты должен был ~ душой своей не раскошеливаться перед ними. — Схожий совет был дан Ширяевцу Клюевым еще 3 мая 1914 г.: «Я предостерегаю тебя, Александр, в том, что тебе грозит опасность, если ты вывернешься наизнанку перед Городецкими. Боже тебя упаси исповедоваться перед ними, ибо им ничего и не нужно, как только высосать из тебя все живое, новое, всю кровь, а потом, как паук муху, бросить одну сухую шкурку» (журн. «De visu», М., 1993, № 3, с. 20). Тем не менее, общение с Городецким во время пребывания в Петрограде стало для Ширяевца одним из самых сильных впечатлений. Он «...в особенности был очарован Сергеем Городецким», — свидетельствовал один из ташкентских друзей Ширяевца («Книга для чтения по истории новейшей русской литературы / Сост. В. Л. Львов-Рогачевский», Л., 1925, 2-е испр. и доп. изд., с. 166). Городецкий же, посылая 4 июня 1915 г. Есенину свою совместную с Ширяевцем фотографию, не удержался от снисходительного тона: «Приехал Ширяевец. Тяжеловат и телеграфом пахнет. От города голову потерял» (Письма, 200).