Чтобы быть стихотворным мастером... — Ср. со словами Есенина, записанными В. Эрлихом: «Все <...> думают так: вот — рифма, вот — размер, вот — образ, и дело в шляпе. Мастер! Черта лысого — мастер! Этому и кобылу научить можно! Помнишь “Пугачева”? Рифмы какие, а? Все в нитку! Как лакированные туфли блестят! Этим меня не удивишь. А ты сумей улыбнуться в стихе, шляпу снять, сесть — вот тогда ты мастер!..» (Восп., 2, 321).
Ни Блок, ни Клюев этого не знают, так же как и вся братия многочисленных поэтов ~ Это грубейшая неграмотность... — Ср. с «Ключами Марии»: «Наше современное поколение не имеет представления о тайне этих образов. В русской литературе за последнее время произошло невероятнейшее отупение. То, что было выжато и изъедено вплоть до корок рядом предыдущих столетий, теперь собирается по кусочкам, как открытие. Художники наши уже несколько десятков лет подряд живут совершенно без всякой внутренней грамотности» (наст. изд., т. 5).
Глагол с глаголом нельзя рифмовать уже по одному тому, что все глагольные окончания есть вид одинаковости словесного действия. — Ср. с переданным И. В. Грузиновым характерным эпизодом, относящимся к 1920 г.:
«Ощетинившийся Есенин, стоя в полуоборота к Мандельштаму:
— Вы плохой поэт! Вы плохо владеете формой! У Вас глагольные рифмы!
Мандельштам возражает. Пыжится. Красный от возмущения и негодования» (Грузинов, с. 5; также Восп., 1, 365).
Впоследствии у Есенина сложился более широкий взгляд на характер и роль рифмы в поэтическом произведении. В письме Г. Бениславской от 20 дек. 1924 г. (наст. том) он подкрепляет свои мысли известной цитатой из пушкинского «Домика в Коломне»: «Не говорите мне необдуманных слов, что я перестал отделывать стихи. Вовсе нет. Наоборот, я сейчас к форме стал еще более требователен. Только я пришел к простоте и спокойно говорю: “К чему же? Ведь и так мы голы. Отныне в рифмы буду брать глаголы”». Ср. «Словарь рифм С. А. Есенина / Сост. А. Н. Захаров, А. П. Зименков» («Российский литературоведческий журнал», М., 1997, № 11, с. 149–230).
...почва — ворочается... — Рифма из есенинского «Пугачева»:
(Наст. изд., т. 3).
...куда — дал... — Похожая рифма есть в поэме «Кобыльи корабли»:
(Наст. изд., т. 2).
...до наших образов двойного зрения ~ были образы двойного чувствования. — См. также есенинскую статью «Быт и искусство» (наст. изд., т. 5).
«Головы моей желтый лист», «Солнце мерзнет, как лужа»... — Строки из поэмы «Кобыльи корабли» (наст. изд., т. 2).
«Мария зажги снега» и «заиграй овражки», «Авдотья подмочи порог»... — Эти же примеры образов народного земледельческого календаря приведены в «Быте и искусстве» (наст. изд., т. 5; см. там же коммент.).
...это понимают только немногие в России. Это близко только Андрею Белому. — В статьях и письмах Есенина 1918–1922 гг. можно найти немало примеров как его неизменно высокой оценки прозы Белого, так и постоянного подчеркивания исключительно тонкого понимания Белым художественного слова. См. «Ключи Марии», где Есенин выделяет Андрея Белого из числа современных писателей и высоко оценивает его «Котика Летаева» (наст. изд., т. 5), а также письмо Иванову-Разумнику от 6 марта 1922 г., в котором он передает свое впечатление от «Серебряного голубя» (наст. том).
...Евг. Замятин в своей воробьиной скороговорке «Я боюсь»... — Есенин говорит о небольшой по своим размерам статье-памфлете Е. И. Замятина «Я боюсь», посвященной анализу современной ему литературы: «...я боюсь, что если так будет и дальше, то весь последний период русской литературы войдет в историю под именем юркой школы, ибо неюркие вот уже два года молчат» (сб. «Дом искусств», Пб., 1921, № 1, с. 43).
Имажинизму в своей статье Замятин посвятил один абзац, подчеркнув вторичность творчества поэтов-имажинистов и указав тот поэтический тупик, в котором впоследствии и оказалась группа: «Имажинистская Америка, к сожалению, давненько открыта. И еще в эпоху Серафино один считавший себя величайшим поэт писал: “Если бы я не боялся смутить воздух вашей скромности золотым облаком почестей, я не мог бы удержаться от того, чтобы не убрать окна здания славы теми светлыми одеждами, которыми руки похвалы украшают спины имен, даруемых созданиям превосходным...” (из письма Пиетро Аретино к герцогине Урбинской). “Руки похвалы” и “спина имен” — это ли не имажинизм? Отличное и острое средство — image — стало целью, телега потащила коня» (с. 44).