Еду в Крым (с поездом). В мае ворочусь. Живи, чтоб всем чертям было тошно, и поминай меня.
Что-нибудь для тебя покопаю там.
Поезд сегодня уходит в 6 ч.
Сережа.
Письма сбереги.
58. Л. Н. Столице. 28 июня 1916 г.
Москва
Дорогая Любовь Никитична!
Только на днях возвратился с позиций и застал Вашу открытку. Простите, что поздно отвечаю. Лучше поздно, чем никогда. Городецкий служит тоже, и на днях заберут Блока.
Провожая меня, мне говорили (Клюев) о Клычкове, он в Гельсингфорсе и ноет.
Видел в «Северных записках» Ваши стихи, они уже сверстаны в июльскую книгу.
Любящий Вас
Есенин.
59. М. П. Мурашеву. 29 июня 1916 г.
Москва
Дорогой Миша! Приветствую тебя из Москвы. Разговор был у меня со Стуловым, но немного, кажется, надо погодить. Клюев со мной не поехал, и я не знаю, для какого он вида затаскивал меня в свою политику. Стулов в телеграмме его обругал, он, оказалось, был у него раньше, один, когда ездил с Плевицкой и его кой в чем обличили. Твой Сергей.
На обороте: Петроград
Театральная пл.
2, кв. 23
М. П. Мурашову
60. А. Н. Есенину. 2 или 3 июля 1916 г.
Царское Село
Дорогой Папаша! Доехал, слава Богу, как и прежде, лег камешком, а поднялся калачиком.
Слоняюсь, как отравленный, из стороны в сторону без дела и мешаю то столяру, то плотникам. В общем, положение средне.
Сергей.
Царское Село.
Канцелярия по постройке Феодоровского собора.
С. А. Е.
На конверте: Москва.
Б. Строченовский
24.
А. Н. Ясенину.
61. А. А. Сардановской. Первая декада июля 1916 г.
Царское Село
Я еще не оторвался от всего того, что было, поэтому не преломил в себе окончательной ясности.
Рожь, тропа такая черная и шарф твой, как чадра Тамары.
В тебе, пожалуй, дурной осадок остался от меня, но я, кажется, хорошо смыл с себя дурь городскую.
Хорошо быть плохим, когда есть кому жалеть и любить тебя, что ты плохой. Я об этом очень тоскую. Это, кажется, для всех, но не для меня.
Прости, если груб был с тобой, это напускное, ведь главное-то стержень, о котором ты хоть маленькое, но имеешь представление.
Сижу, бездельничаю, а вербы под окном еще как бы дышат знакомым дурманом. Вечером буду пить пиво и вспоминать тебя.
Сергей. Царское Село.
Канцелярия по постройке Федоровского собора.
P. S. Если вздумаешь перекинуться в пространство, то напиши.
Капитолине Ивановне
и Клавдию с Марфушей
поклонись.
На конверте: Рязанской губ. и уе<зда>
Кузьминское п. отд.
Село Константино<во>
дом Священника
И. Я. Смирнова
Анне Алексеевне
Сардановской.
62. М. П. Мурашеву. 13 июля 1916 г.
Петроград
Миша!
Сей день ночевал у Давыдова, артиста им<ператорской> т<руппы>. Звонил тебе, но глупая ваша девка говорит, что я не говорил ей своей фамилии.
Пробери ее.
Твой Сергей.
Ой, ой, какое ч`удное стих<отворение> Блока. Знаешь, оно как бы совет мне.
63. Н. А. Клюеву. Июль-август 1916 г.
Царское Село
Дорогой Коля, жизнь проходит тихо и очень тоскливо. На службе у меня дела не важат. В Петроград приедешь, одна шваль торчит. Только вот вчера был для меня день, очень много доставивший. Приехал твой отец, и то, что я вынес от него, прям-таки передать тебе не могу. Вот натура — разве не богаче всех наших книг и прений? Всё, на чем ты и твоя сестра ставили дымку, он старается еще ясней подчеркнуть, и для того только, чтоб выдвинуть помимо себя и своих желаний мудрость приемлемого. Есть в нем, конечно, и много от дел мирских с поползновением на выгоду, но это отпадает, это и незаметно ему самому, жизнь его с первых шагов научила, чтоб не упасть, искать видимой опоры. Он знает интуитивно, что когда у старого волка выпадут зубы, бороться ему будет нечем, и он должен помереть с голоду... Нравится мне он.
Сидел тут еще Ганин, у него, знаешь, и рот перекосился совсем от заевшей его пустой и ненужной правды. Жаль его очень, жаль потому, что делает-то он все так, как надо, а объясняет себе по-другому.
Пишу мало я за это время, дома был — только растравил себя и все время ходил из угла в угол да нюхал, чем отдает от моих бываний там, падалью или сырой гнилью.