Замысел Есенина написать поэму или повесть о беспризорниках остался неосуществленным.
С новой семьей вряд ли что получится ~ для живых людей места не остается. — «В столовой Толстой, похожей на музей — все стены были украшены различными портретами Л. Н. Толстого, — вспоминал С. Б. Борисов, — <висели> сувениры, записочки и, кажется, молитвы, писанные рукою Л<ьва> Н<иколаевича>...» (Материалы, с. 147).
«...когда я зашел к нему, — вспоминал о встрече с Есениным в квартире Толстых Ю. Н. Либединский, — он на мой вопрос, как ему живется, ответил:
— Скучно. Борода надоела...
— Какая борода?
— То есть как это какая? Раз — борода, — он показал на большой портрет Льва Николаевича, — два — борода, — он показал на групповое фото, где было снято все семейство Толстых вместе с Львом Николаевичем. — Три — борода, — он показал на копию с известного портрета Репина. — Вот там, с велосипедом, — это четыре борода, верхом — пять... А здесь сколько? — Он повел меня к стене, где под стеклом смонтировано было несколько фотографий Льва Толстого. — Здесь не меньше десяти! Надоело мне это, и все! — сказал он с какой-то яростью» (Восп., 2, 154–155).
Неприязненное отношение к дому Толстых усилилось после возвращения с Кавказа: «Новое местожительство, видимо, начинало тяготить Есенина, — отмечал В. Ф. Наседкин. — Примерно в первой половине сентября он попросил Галю найти ему квартиру» (Материалы, с. 226).
Когда отправлюсь, напишу. — Письмо неизвестно.
Заеду в Баку, потом Тифлис. — Есенин вместе с женой выехали из Москвы в Баку 25 июля 1925 г. По словам С. А. Толстой-Есениной (в изложении И. В. Евдокимова), в авг. 1925 г. поэт отменил «назначенную поездку в Тифлис и Абас-Туман» (Восп., 2, 289).
Галя шлет привет. — «От души приветствую Галю и твою сестрицу» — писал Вержбицкий 21 марта 1925 г. (Письма, 274), а в письме от 27 марта 1925 г.: «Целую обе ручки у Гали» (Письма, 276).
232. С. А. Толстой-Есениной. До 25 июля 1925 г.
НЖ, 1972, кн. 109, с. 164 (публ. Г. Маквея).
Печатается по автографу (ГЛМ).
Датируется с учетом пометы адресата на записке: «Письмо мне. Пьяный. Июль 1925. С. Е.» (ГЛМ).
233. А. А. Берзинь. 26 июля 1925 г.
Есенин 6 (1980), с. 192.
Печатается по автографу (ГЛМ), исполненному на открытке с почтовым штемпелем: «Ростов на/Д. 26.7.25. Вокз.».
Датируется по этому штемпелю.
Это бывает, дорогая моя, не после ночи, а спустя 9 мес<яцев>. — В воспоминаниях А. А. Берзинь есть пояснение к письму: в день отъезда Есенина и С. Толстой в Баку она пришла на вокзал проводить их и «шутя подарила им маленькую куколку и ванночку, чтобы ее купать. По этому поводу <...> Сергей мне прислал открытку» (альм. «Кубань», 1970, № 7, с. 93).
234. В. И. Эрлиху. 26 июля 1925 г.
Эрлих, с. 93 (только приписка Есенина). Полностью — НЖ, 1972, кн. 109, с. 160 (публ. Г. Маквея; по редакционному недосмотру текст Есенина был напечатан перед письмом С. А. Толстой).
Печатается по подлиннику (ИРЛИ, ф. В. И. Эрлиха), исполненному на почтовой открытке со штемпелем: «Ростов н/Д. 26.7.25. Вокз.».
Датируется по этому штемпелю.
235. А. А. Берзинь. 3 августа 1925 г.
ЛР, 1965, 1 окт., № 40, с. 17 (публ. Б. М. Шумовой).
Печатается по автографу (ГЛМ).
Если очучусь где-нибудь вроде Байкала, не удивляйтесь. — Подобной поездки не было. Очучусь — есенинское производное от глагола «очутиться».
Как Марк? По-прежнему ли он держит завет, надписанный ему мною на книге (обещание)... — Речь идет о М. Н. Мейчике, которому Есенин 20 июля 1925 г. сделал дарственную надпись на Перс. мот.:
Для милого Марка
С любовью жаркой