Теперь, когда от революции остались только хуй да трубка, теперь, когда там жмут руки тем и лижут жопы, кого раньше расстреливали, теперь стало очевидно, что мы и были и будем той сволочью, на которой можно всех собак вешать.
Слушай, душа моя! Ведь и раньше еще, там в Москве, когда мы к ним приходили, они даже стула не предлагали нам присесть. А теперь — теперь злое уныние находит на меня. Я перестаю понимать, к какой революции я принадлежал. Вижу только одно, что ни к февральской, ни к октябрьской, по-видимому, в нас скрывался и скрывается какой-нибудь ноябрь. Ну да ладно, оставим этот разговор про ТЁтку. Пришли мне, душа моя, лучше, что привез из Москвы нового... И в письме опиши все. Только гадостей, которые говорят обо мне, не пиши. Запиши их лучше у себя «на стенке над кроватью». Напиши мне что-нибудь хорошее, теплое и веселое, как друг. Сам видишь, как я матерюсь. Значит, больно и тошно.
Твой Сергей.
Paris Rue de La Pompe 103
(сто три)
Атлантический океан.
7 февраля 1923.
132. А. Дункан. Вторая половина февраля — первая декада апреля 1923 г.
Берлин
Isadora browning darling Sergei lubich moja darling scurry scurry.
133. Е. А. Есениной. 22 апреля 1923 г.
Париж
Совершенно невозможная вещь, чтобы я писал тебе тысячу раз и ты, дура, не отвечала.
Добр`о бы ты не знала адреса, Мариенгоф пишет же мне. Я получал его письма в Америке, в Париже и вообще везде по тому адресу, кот<орый> ему указывал. Не знаю, почему у тебя нет смекалки отправить мне хоть одно письмо через него или через Ваню и написать, как вы живете.
Адрес парижский. Попроси Толю, чтоб он тебе помог с деньгами. В июне я приеду в Москву.
Когда дам тебе из Ревеля телеграмму, приезжай встречать. Напиши, что тебе нужно купить. Пиши сжато и разумней, потому что письма мои читаются. Жив ли отец? Жива ли мать? Как Шура?
Всех вас целую.
Сергей.
Paris, Rue de La Pompe
103.
С. Е.
На конверте: Expres
Russia. Moskou.
Bolschaia Nikitskaia
d. 15
Магазин художников слова
Александру Сахарову для
передачи Екат. Есениной.
(лицевая сторона).
R 2–3. S. Essenine
(оборотная сторона).
134. А. Б. Мариенгофу. Вторая половина апреля 1923 г.
Париж
Милый Рыжий! В июне буду в Москве и прошу тебя пожаться еще на «счет» сестры. После сочтемся.
Напиши, что тебе купить.
Стихи берегу только для твоей «Гостиницы». Есть чудесные.
Сейчас немного начинаю собираться уже в дорогу. После скандалов (я бил Европу и Америку, как Гришкин вагон) хочется опять к тишине с какой-нибудь Эмилией и Ирмой и нашими Гусаками.
Привет Мартыну, Клопикову, Ваньке, Сашке и Гришкиной милашке.
Скучаю смертно. Есть изумит<ельные> рассказы, специально выносимые за нашим столом (конечно, устные).
Эмилям Кротким тоже передай привет. Извини, голубчик, это вся моя Москва. Включая Жоржа и его рыжую, которым шлю горячий поцелуй. Больше и кланяться некому, а если бы и было, то все равно шляпы не сниму.
Боже! какой оказался маленький Казин. Читал «Май» и поставил 2. При таких обещаниях так не делают. Даже Тихонов, совсем неизв<естный> до него, и тот насовал ему в зубы. В общем, разносить будем, когда приеду. «Мы! мы! мы всюду у самой рампы на авансцене».
Господи! даже повеситься можно от такого одиночества. Ах, какое поганое время, когда Кусиков и тот стал грозить мне, что меня не впустят в Россию.
Это, знаете ли, «не хотите ль» кое-что из «Сорокоуста».
До свиданья, милый.
Целую и жду встречи,
твой Сергей.
135. З. Г. Гринбергу. Июль 1923 г.
Берлин
Июль 1923.
Дорогой Захар Григорьевич, очень грустно, что Вы не позвонили.
Если не будет времени (случайно) увидеться, оставляем Вам как знак нашей любви к Вам свои фотографии.
Привет Бетте Наумовне и Сильвочке.
С. Есенин and
Isadora.
136. А. Б. Мариенгофу. После 3 августа 1923 г.
Москва
Приехал приезжай — Есенин.
137. А. Дункан. 29 августа 1923 г.
Москва
Дорогая Изадора! Я очень занят книжными делами, приехать не могу.
Часто вспоминаю тебя со всей моей благодарностью тебе. С Пречистенки я съехал сперва к Колобову, сейчас переезжаю на другую квартиру, которую покупаем вместе с Мариенгофом. Дела мои блестящи.