Как ты живешь — знаю. Не знаю только того, что ты думаешь. Это меня интересует больше, чем твои пятничные прогулки по морям несоленым. Черкни хоть строчку и скажи, чтоб мне высылали Бакраб.
Сегодня приехал Жорж. При встрече помянем тебя и запьем нашу грусть за твою забывчивость наст<оящим> martel, а ты пей там себе «финь» в наказание.
Привет Кларе и Розочке. Отцу пожми лапу и скажи ему, чтоб он погрозил хоть мизинцем Ваське — за то, что он не приходит.
Твой С. Есенин.
8/XI.25.
247. С. А. Толстой-Есениной. До 26 ноября 1925 г.
До 26 ноября 1925 г. Москва
Дорогая Соня, я должен уехать к своим. Привет Вам, любовь и целование.
С.
248. П. И. Чагину. 27 ноября 1925 г.
Москва.
Москва. 27 Ноябрь 25.
Дорогой Петр! Пишу тебе из больницы, опять лег. Зачем — не знаю, но, вероятно, и никто не знает.
Видишь ли, нужно лечить нервы, а здесь фельдфебель на фельдфебеле. Их теория в том, что стены лечат лучше всего без всяких лекарств.
С удовольствием вспоминаю Вартапетова и Мезерницкого и говорю, что глухой Бетховен лучше слышащего плохого Рубинштейна и пьяный Эдгар По прекрасней трезвого Марка Криницкого. Всё это нужно мне, может быть, только для того, чтоб избавиться кой от каких скандалов. Избавлюсь, улажу, пошлю всех в кем и, вероятно, махну за границу. Там и мертвые львы красивей, чем наши живые медицинские собаки.
Не понимаю, почему Павлу Первому не пришло в голову заняться врачебным делом. Он бы смог. Он бы вылечил. Ведь его теория очень схожа с проблемами совр<еменных> психиатров. Карьера не талант и не знание. У кары лечиться — себя злить и еще пуще надрывать. Вот почему мы, вероятно, с тобой в декабре увидимся снова где-нибудь за пирушкой.
Посылаю тебе «Черного человека». Прочти и подумай, за что мы боремся, ложась в постели?...
Ну как Роза и Клара?
Как мать с отцом?
Передай им самое большое приветствие.
Васька ко мне заходил только один раз. Он лежит в больнице с ногой. Что там, не знаю, и что за больница, тоже не знаю. Говорят, где-то там, где вы раньше жили. Вот и всё.
Целую.
Твой С. Есенин.
249. И. В. Евдокимову. 6 декабря 1925 г.
Москва
Милый Евдокимыч! Привет тебе и тысячу пожеланий за все твои благодеяния ко мне.
Дорогой мой! Так как жизнь моя немного перестроилась, то я прошу тебя, пожалуйста, больше никому денег моих не выдавать, ни Илье, ни Соне, кроме моей сестры Екатерины.
Было бы очень хорошо, если б ты устроил эту тысячу между 7–10 дек<абря>, как ты говорил.
Живу ничего. Лечусь вовсю. Скучно только дьявольски, но терплю, потому что чувствую, что лечиться надо. Иначе мне не спеть, как в твоем «Сиверко»: «Пил бы да ел бы, спал бы да гулял бы». На днях пришлю тебе лирику «Стихи о которой».
Если не лень, черкни пару слов с Екатериной. Я ведь теперь не знаю, чем пахнет жизнь.
Жму руку.
Твой С. Есенин.
6/XII 1925.
250. В. И. Эрлиху. 7 декабря 1925 г.
Москва
Немедленно найди две-три комнаты, 20 числах переезжаю жить Ленинград Телеграфируй — Есенин.
На бланке:
Ленинград, улица Некрасова 29 кв 8
Эрлиху
251. Е. А. Есениной. Между 7 и 13 декабря 1925 г.
Москва
Екатерина! Почему там получил Илюшка только сто? Что за чертовщина?
Деньги с Гиза немедленно все в банк до сантима, иначе я послезавтра выйду и пошлю вас всех куда подальше.
Не нервируйте меня хотя бы в этом.
Потом узнай у Сони, почему мы одни всё время платили за квартиру, за газ и электрич<ество>.
Жду банк-книжку, варенья, папирос, спичек и еще чего-нибудь.
Сергей.
252. С. А. Толстой-Есениной. 9 декабря 1925 г.
Москва
Соня! Пожалуйста, пришли мне книжку Б.
С. Есенин.
9/XII 25.
253. Я. Е. Цейтлину. 13 декабря 1925 г.
Москва
Дорогой товарищ Цейтлин. Спасибо Вам за письмо. Жаль только то, что оно застало меня оч<ень> поздно. Я получил его только вчера, 12/XII 25 г. По-видимому, оно провалялось у кого-нибудь в кармане из прожекторцев, ибо поношено и вскрыто. Я очень рад и счастлив тем, что мои стихи находят отклик среди николаевцев. Книги я постараюсь Вам прислать, как только выйду из санатории, в которой поправляю свое расшатанное здоровье.
Из стихов мне Ваших понравилась вещь о голубятне и паре голубей. Вот если б только поправили перебойную строку и неряшливую «Ты мне будешь помощником хошь», я бы мог его отдать в тот же «Прожектор».