Первый этап предпринятого при подготовке наст. изд. пересмотра прежних исследовательских датировок есенинских писем к Г. Панфилову и М. Бальзамовой был отмечен в 1995 г. публикацией их текстов (Письма, 7–44). Расположение их, существенно отличающееся от принятого в Есенин 6 (1980), базировалось на результатах анализа всей совокупности указанных писем с учетом как их содержания, так и не известных ранее данных об окружении поэта (см. об этом статью С. И. Субботина «О датировке писем Есенина 1911–1913 гг.» — Столетие Есенина, с. 405–421; далее сокращенно: Субботин-97).
Второй этап этой работы прошел уже после выхода Писем в свет. Наряду с учетом документальных особенностей есенинских текстов, на которые не обращалось внимания ранее, было проведено палеографическое изучение автографов поэта 1911–1914 гг. В частности, детально прослеживалась эволюция почерка Есенина в этот период времени (подробнее см.: Субботин-97, с. 415–417). Анализировались также бумага и конверты, на которых писал Есенин, способы складывания каждого из листов с письмом перед помещением в конверт и т. п. Это позволило внести новые уточнения в порядок расположения писем Есенина 1911–1913 гг. Независимым документальным подтверждением правильности этой вновь измененной последовательности писем (см. табл. — Субботин-97, с. 418–419) оказались нумерационные пометы, которые имеются на некоторых письмах Есенина Г. Панфилову (сохранились письма с №№ 1, 2, 6, 8, 9, 13, 16, 17).
Эти пометы прежде не учитывались исследователями. Вначале было высказано предположение, что письма Есенина были пронумерованы кем-то из родственников адресата (Субботин-97, с. 417). Теперь можно считать доказанным, что это сделал сам Г. Панфилов. На листе с автографом стихотворения Есенина «Наступление весны», опубликованным факсимильно Ю. А. Паркаевым (журн. «Нижний Новгород», 1998, № 1, янв., с. 247), имеется, кроме того, адрес Есенина, а также все цифры от единицы до девятки. И то, и другое написано рукой Г. Панфилова. Из сравнения цифр на этом документе с нумерационными пометами на письмах Есенина другу очевидно, что эти пометы сделаны самим адресатом, так что их документальная ценность приобретает практически абсолютное значение. Каждая из этих помет учтена ниже в текстологическом комментарии к соответствующему письму Есенина.
К сожалению, на сохранившихся письмах поэта Г. Панфилову 1913–1914 гг. нет номеров, проставленных адресатом (по-видимому, в эти годы он либо не ставил их вообще, либо делал это на конвертах, которые до наших дней не дошли). Поэтому на заключительном этапе — этапе подготовки этих писем к печати для наст. изд. — были предприняты поиски дополнительных документальных данных, которые помогли бы определить время их написания более конкретно. В результате необходимые для датировок сведения были обнаружены и учтены (см., в частности, коммент. к пп. 20, 28–31 в наст. томе). Кроме того, одновременно были уточнены датировки ряда более поздних есенинских писем (1915–1919 гг.).
Совокупное рассмотрение писем 1911–1919 гг., не датированных автором, в итоге привело к тому, что для вошедших в Есенин 6 (1980) восьмидесяти семи писем этого периода к отдельным лицам (два из которых к тому же были отнесены в этом издании к 1920 г.) было признано необходимым кардинально изменить или скорректировать больше половины дат (44), что и осуществлено в наст. томе.
При подготовке писем Есенина к печати редакторское вмешательство в их тексты было минимальным. В частности, в угловых скобках были восстановлены части слов, не дописанных или сокращенных автором (общепринятые сокращения, как правило, не раскрывались). Такими же скобками обозначены (вообще очень редкие) редакторские конъектуры, в необходимых случаях оговариваемые в комментариях. Кроме того, повсюду была произведена расстановка знаков препинания, поскольку у самого автора, особенно в поздних письмах, пунктуация — кроме знаков интонационного характера — почти отсутствует. В тех немногочисленных случаях, когда в построении фраз имели место отклонения от грамматических норм (это относится к некоторым юношеским письмам Есенина), они сохранены. В текстах писем курсивом обозначены только авторские подчеркивания; разрядка в автографе воспроизводится разрядкой в тексте.
Единственным письмом, потребовавшим как транскрипционного, так и факсимильного воспроизведения, явилось письмо Есенина Л. И. Повицкому (не ранее янв. 1919 г.; п. 92). Оно имеет специфическое графическое оформление, сознательно пародирующее шрифтовые и иные новации «изображения» текста, практиковавшиеся тогда как футуристами, так и имажинистами.