Шан-Гирей М. А., около 21 декабря 1828*
<Москва, около 21 декабря 1828 г.>
Милая Тетинька!
Зная вашу любовь ко мне я не могу медлить, чтобы обрадовать вас: экзамен кончился и вакация началась до 8-го января, следственно она будет продолжаться 3 недели. Испытание наше продолжалось от 13-го до 20-го числа. Я вам посылаю баллы, где вы увидите, что Г-н Дубенской* поставил 4 русск<ий> и 3 лат<инский>, но он продолжал мне ставить 3 и 2 до самого экзамена. Вдруг как-то сжалился и накануне переправил, что произвело меня вторым учеником.
Папинька сюда*[60] приехал, и вот уже 2 картины извлечены* из моего portefeuille…[61] славу богу! что такими любезными мне руками!..
Скоро я начну рисовать* с (buste) бюстов… какое удовольствие! к тому ж Александр Степанович* мне показывает также, как должно рисовать пейзажи.
Я продолжал подавать сочинения мои Дубенскому, а Геркулеса и Прометея* взял инспектор, который хочет издавать журнал, «Каллиопу*» (подражая мне! (?)), где будут помещаться сочинения воспитанников. Каково вам покажется; Павлов* мне подражает, перенимает у… меня! — стало быть… стало быть… — но выводите заключения, какие вам угодно.
Бабушка была немного нездорова зубами, однако же теперь гораздо лучше, а я, — o! je me porte comme à l'ordinaire… bien![62]
Прощайте, милая тетинька, желаю, чтобы вы были внутренно покойны, след<овательно> здоровы, ибо: Les douleurs du corps proviennent des maux de l'âme![63]
Остаюсь ваш покорный
племянник:
М. Лермантов.
NB. Прилагаю вам, милая тетинька, стихи, кои прошу поместить к себе в Альбом, а картинку я еще не нарисовал*. На вакацию надеюсь исполнить свое обещание.
Вот стихи:
Поэт* Когда Рафаель вдохновенный Пречистой девы лик священный Живою кистью окончал; Своим искусством восхищенный Он пред картиною упал! Но скоро сей порыв чудесный Слабел в груди его младой, И утомленный и немой, Он забывал огонь небесный. Таков поэт: чуть мысль блеснет, Как он пером своим прольет Всю душу; звуком громкой лиры Чарует свет, и в тишине Поет, забывшись в райском сне, Вас, вас! души его кумиры! И вдруг хладеет жар ланит, Его сердечные волненья Всё тише, и призрак бежит! Но долго, долго ум хранит Первоначальны впечатленья. М. Л.P. S. Не зная, что дядинька* в Апалихе*, я не писал к нему, но прошу извинения и свидетельствую ему мое почтение.
(обратно)Шан-Гирей М. А., весна 1829*
<Москва, весной 1829 г.>
Милая Тетинька!
Извините меня, что я долго не писал… Но теперь постараюсь почаще уведомлять вас о себе, зная, что это вам будет приятно. Вакации приближаются и… прости! достопочтенный пансион. Но не думайте, чтобы я был рад оставить его, потому учение прекратится; нет! дома я заниматься буду еще более, нежели там.
Вы спрашивали о баллах, милая Тетинька, увы! у нас в пятом классе с самого нового года еще не все учителя поставили сии вывески нашей премудрости![64] Помните ли, милая тетинька, вы говорили, что наши актеры (московские) хуже петербургских. Как жалко, что вы не видали здесь «Игрока*», трагедию «Разбойники»*. Вы бы иначе думали. Многие из петербургских господ соглашаются, что эти пьесы лучше идут, нежели там, и что Мочалов в многих местах превосходит Каратыгина*. Бабушка, я и Еким*, все, слава богу, здоровы, но M-r G. Gendroz*[65] был болен, однако теперь почти совсем поправился.
Постараюсь следовать советам вашим, ибо я уверен, что они служат к моей пользе. Целую ваши ручки. Покорный ваш племянник
М. Лермантов.
Р. S. Прошу вас дядиньке засвидетельствовать мое почтение и у тетиньки Анны Акимовны* целую ручки. Также прошу поцеловать за меня: Алешу*, двух Катюш* и Машу*.
М. Л.
(обратно)Шан-Гирей М. А., февраль 1831 или 1832*
<Москва, февраль 1831 или 1832 г.>
Ma chère tante.
Вступаюсь за честь Шекспира. Если он велик, то это в Гамлете; если он истинно Шекспир, этот гений необъемлемый, проникающий в сердце человека, в законы судьбы, оригинальный, то-есть неподражаемый Шекспир — то это в Гамлете. Начну с того, что имеете вы перевод не с Шекспира, а перевод перековерканной пиесы Дюсиса, который, чтобы удовлетворить приторному вкусу французов, не умеющих обнять высокое, и глупым их правилам, переменил ход трагедии и выпустил множество характеристических сцен: эти переводы, к сожалению, играются у нас на театре. Верно, в вашем Гамлете нет сцены могильщиков, и других, коих я не запомню.
Гамлет по-английски написан половина в прозе, половина в стихах. — Верно, нет той сцены, когда Гамлет говорит с своей матерью, и она показывает на портрет его умершего отца; в этот миг с другой стороны, видимая одному Гамлету, является тень короля, одетая, как на портрете; и принц, глядя уже на тень, отвечает матери — какой живой контраст, как глубоко![66] Сочинитель знал, что верно Гамлет не будет[67] так поражен и встревожен, увидев портрет, как при появлении призрака.