(Жуковский В. А.
Полн. собр. соч. и писем:
В 20 т. М., 2000. Т. 2. С. 235).
С. 178. …или наступит красноречивое молчание ~ не от сенатского дела…; см. также с. 180: …ни одного вопроса
549
о сенате… – Правительствующий сенат – высшая судебная инстанция и высший орган административного надзора в России. Сенат рассматривал жалобы учреждений, должностных и частных лиц на незаконные действия властей, главным образом губернских.
С. 178-179. Разве у меня жена сидела бы за вареньями да за грибами? Разве считала бы тальки ~ Разве била бы девок по щекам? – Ср. в поэме А. С. Пушкина «Граф Нулин» (1825): «Занятий мало ль есть у ней? / Грибы солить, кормить гусей…» – и в «Евгении Онегине»: «Она езжала по работам, / Солила на зиму грибы, / Вела расходы, брила лбы, / Ходила в баню по субботам, / Служанок била осердясь…» (глава вторая, строфа XXXII). Талька – «ручное мотовило для крестьянской пряжи», а также и мера пряжи – «моток ниток, известной меры, снятый с тальки» (Даль. Т. 4. С. 389).
С. 179. …а выучил бы повара в Английском клубе или у посланника. – Членами Английского клуба (или Английского собрания), основанного в 1770 г., первоначально состояли жившие в Петербурге иностранцы, позднее – «почтенные особы», «в числе которых находились высшие государственные сановники. ‹…› В пятидесятых годах нынешнего столетия в Английском клубе считалось около четырехсот членов и более тысячи кандидатов, которые по старшинству и занимали открывающиеся вакансии. Первейшие люди домогались как бы чина вступить в число членов этого клуба. Князь Чернышев и граф Клейнмихель так и умерли, не попав в члены Английского клуба» (Пыляев М. И. Старый Петербург. С. 226). В 1830-1859 гг. клуб находился в Демидовском переулке (ныне пер. Гривцова, д. 1, во дворе); здесь четыре раза в неделю бывали «общие обеденные столы ‹…›. Кушанье приготовляется и сервируется большей частью на английский манер» (Пушкарев. С. 459-460; Греч. С. 17). Посетителем Английского клуба был Петр Иванович Адуев (см.: наст. изд., т. 1, с. 336, 775). В 1840-1850-е гг. в звании посланника состояли представители семи иностранных государств в Петербурге, остальные дипломаты числились в звании поверенных в делах или консулов (см.: Греч. С. 196).
С. 179. …темно; туман, как опрокинутое море, висит над рожью… – По мнению Х. Роте, в данном случае Гончаров перефразирует строку из стихотворения Ф. И. Тютчева «Восток белел. Ладья катилась…», впервые опубликованного
550
в «Современнике» за 1836 г. (Т. 4. С. 37) и вошедшего в издание «Стихотворения Ф. Тютчева» (СПб., 1854. С. 36). Ср. у Тютчева: «Как опрокинутое небо, под нами море трепетало…» (см. подробнее: Rothe H. Ein Tjutčevzitat bei Gončarov // Collocquim Slavicum Basillense: Gedenkschrift für Hildegard Schroeder. Bern, 1981. S. 675-695).
С. 179. «Casta diva, Casta diva!» ~ Не могу равнодушно вспомнить «Casta diva», – сказал он, пропев начало каватины, – как выплакивает сердце эта женщина! ~ Тайна тяготит ее; она вверяет ее луне… – «Casta diva» – начало арии Нормы из одноименной оперы (1831) Винченцо Беллини (1801-1835), либретто Феличе Романи (1788-1865). Норма, жрица богини Дианы, принадлежит к касте друидов, жрецов древних кельтских племен, в своей ночной молитве взывает к Диане, богине Луны: «Непорочная богиня, разливающая сребристые свои лучи по этому древнему, священному лесу, обрати к нам прелестный свой лик без облака и без покрова. Охрани, удержи пылкие сердца от безумного рвения и надели землю миром, которым ты наполняешь небо!» (Норма: Двухактная лирическая трагедия / Текст Феличе Романи, музыка Виченто Беллини. СПб., 1877. С. 16-17; перевод слов «Casta diva» как «Пречистая Дева» в большинстве современных изданий романа неточен; «Пречистая Дева» – обращение к Богоматери). В 1830-1840-х гг. «Норма» неоднократно исполнялась в Петербурге различными труппами: немецкой – с 1835 г., русской – с 1837 г., итальянской – с 1844 г. (см.: Вольф. Ч. 1. С. 38-40, 48; подробнее об исполнении оперы по всей России: Fisher. P. 105-106, 114). В 1849 г. один из современников так сравнивал трактовки «Casta diva» различными певицами: «Общий характер роли Нормы – пафос драматизма, но посреди этого общего характера всех вокальных нумеров в этой роли есть одна ария – знаменитое адажио „Casta diva”, прямо противоположная другим, с характером чисто лирическим. Это соприсутствие противоположного элемента было постоянным камнем преткновения для всех певиц, бравших на себя исполнение этой громадной роли или части ее. На нашей памяти пели эту партию сполна г-жи Виардо, Борси и Гейнефеттер и часть ее г-жа Фреццолини. О г-же Виардо не говорим, потому что у нас ее Норма была первым опытом; г-жа Борси никогда не знала ровного пения, которое необходимо для удовлетворительного исполнения