А теперь перелистайте «Neue Rheinische Zeitung», начиная с ноября прошлого года, и скажите, не писали ли мы в каждом номере и при каждом случае по поводу победы контрреволюции в Вене, по поводу победы контрреволюции в Берлине, по поводу октроированной конституции, не объясняли ли мы самым подробным образом в большой статье «Буржуазия и контрреволюция» и в ряде других статей, написанных до первичных выборов, как слабость и трусость немецкой буржуазии обусловили возможность контрреволюции и как контрреволюция, со своей стороны, оттолкнув буржуазию, сделала неизбежной непосредственную борьбу между остатками феодального общества и крайним полюсом современного общества, между монархией и республикой! То, что мы три месяца тому назад признали исторически необходимым результатом всего хода германской революции, «Kolnische Zeitung» преподносит в виде путаных и расплывчатых предсказаний, как результат шарлатанских попыток угадать содержимое избирательной урны в предстоящих выборах 5 марта. И эти путаные и расплывчатые предсказания считаются таким открытием, что их тотчас же предлагают вниманию благосклонной публики в виде высокопарной и напыщенной передовицы под значком А. Наивная «Kolnerin»!
Написано К. Марксом 10 февраля 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische. Zeitung» № 219, 11 февраля 1849 г.
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впервые
ЛАССАЛЬ
I
Кёльн, 10 февраля. Мы обещали вчера вернуться к вопросу о Лассале. Вот уже 11 недель Лассаль сидит в дюссельдорфской тюрьме, и только теперь закончено следствие по поводу простых фактов, которых никто не отрицает, только теперь судебная палата выносит решение. Дело благополучно довели до того, что если судебная палата и обвинительный сенат пожелают руководствоваться максимальными законными сроками, они смогут затянуть дело до окончания предстоящей сессии дюссельдорфского суда присяжных и осчастливить узника добавочными тремя месяцами предварительного заключения!
И какого предварительного заключения!
Известно, что недавно депутация различных демократических союзов Кёльна вручила генеральному прокурору Николовиусу подписанный несколькими тысячами граждан адрес, в котором изложена просьба: 1) об ускорении следствия по делу дюссельдорфских политических узников, 2) о приличном обращении с ними во время предварительного заключения. Г-н Николовиус обещал по возможности принять во внимание эти справедливые требования.
Но вот пример того, как в дюссельдорфской тюрьме считаются с г-ном генеральным прокурором, с законами и с самыми обыкновенными требованиями приличия.
Один тюремный надзиратель позволил себе 5 января по отношению к Лассалю грубую брань, а в довершение этого отправился к начальнику и пожаловался ему, что Лассаль будто бы ему нагрубил.
Час спустя начальник в сопровождении судебного следователя появляется в камере Лассаля и, не здороваясь с ним, делает ему выговор по поводу происшедшего. Лассаль прерывает его замечанием, что среди воспитанных людей принято здороваться, когда входят к кому-нибудь в комнату, и что он считает себя вправе требовать от начальника этой вежливости.
Г-ну начальнику показалось, что это уж слишком. В бешенстве он наступает на Лассаля, оттесняет его к окну и, энергично жестикулируя, кричит, что есть мочи:
«Слушайте, вы здесь мой арестант и ничего больше; вы должны подчиняться тюремным правилам, а если вам это не нравится, то я прикажу бросить вас в карцер, а может быть, с вами произойдет и что-нибудь похуже!»
Тогда и Лассаль вышел из себя и заявил начальнику, что он не имеет никакого права наказывать его на основании тюремных правил, так как он — подследственный заключенный; что крик ничему не поможет и ничего не доказывает; что хотя это здание и тюрьма, здесь все же его комната, и если начальник (указывая на него пальцем) входит сюда к нему, то он должен здороваться с ним.
Тут начальник совсем потерял голову. Он бросился на Лассаля, замахнулся на него рукой и закричал:
«Не тычьте своим пальцем, а то я сейчас же собственноручно дам вам пощечину, чтобы…»
Лассаль тотчас же пригласил судебного следователя быть свидетелем этого неслыханно грубого обращения и отдал себя под его защиту. Судебный следователь попытался успокоить начальника, но это удалось только после того, как последний снова неоднократно повторил свою угрозу надавать Лассалю пощечин.