Но, конечно, монархия никогда не отважится на революционную войну, на всеобщее восстание и на революционный террор. Она скорее пойдет на мир со своим злейшим, но равным ей по происхождению врагом, нежели на союз с народом.
Изменник ли Карл-Альберт или нет — одной его короны, одной лишь монархии достаточно, чтобы привести Италию к гибели.
Но Карл-Альберт изменник. Во всех французских газетах сообщается о грандиозном контрреволюционном заговоре всех европейских великих держав, о плане похода контрреволюции в целях окончательного подавления всех европейских народов. Россия и Англия, Пруссия и Австрия, Франция и Сардиния — все подписали этот новый Священный союз.
Карл-Альберт получил приказ начать войну с Австрией, позволить себя разбить и тем самым дать австрийцам возможность восстановить «спокойствие» в Пьемонте, Флоренции, Риме и октроировать повсюду военно-полевые конституции. За это Карл-Альберт должен был получить Парму и Пиаченцу, русские должны были пацифицировать Венгрию, Франция должна была стать империей — и спокойствие в Европе было бы водворено. Таков, по сведениям французских газет, широкий план контрреволюции; и этот план объясняет нам предательство Раморино и поражение итальянцев.
Но победа Радецкого нанесла новый удар монархии. Битва при Новаре и последовавшее за ней бездействие пьемонтцев показывают, что в решающие моменты, когда народ должен напрячь все силы для своего спасения, ничто не сковывает его в такой степени, как монархия. Чтобы Италия не погибла из-за монархии, прежде всего монархия в Италии должна погибнуть.
III
Теперь, наконец, раскрывается перед нами ясная, отчетливая картина событий пьемонтского похода вплоть до победы австрийцев у Новары.
Намеренно распространяя ложный слух о том, что он ограничится обороной и отступит к Адде, Радецкий скрытно стянул все свои войска к Сант-Анджело и Павии. Вследствие предательства австрофильской реакционной партии в Турине, Радецкий был полностью осведомлен о всех планах и диспозициях Хшановского, обо всем расположении его армии. Напротив, относительно своих планов Радецкому удалось ввести пьемонтцев в полное заблуждение. Этим объясняется размещение пьемонтской армии по обоим берегам реки По, рассчитанное лишь на то, чтобы, сосредоточив свои силы, двинуться одновременно со всех сторон на Милан и Лоди.
Но все же при серьезном сопротивлении в центре пьемонтской армии ни в коем случае нельзя было бы рассчитывать на быстрый успех, какой достигнут сейчас Радецким. Если бы корпус Раморино преградил ему путь у Павии, осталось бы достаточно времени, чтобы помешать переходу Радецкого через Тичино, пока не были бы подтянуты подкрепления. За это время могли бы подойти также и дивизии, находившиеся на правом берегу По и у Ароны. Расположенная параллельно Тичино пьемонтская армия прикрывала Турин, и ее сил с избытком хватило бы на то, чтобы обратить армию Радецкого в бегство. Все это, разумеется, при условии, если бы Раморино выполнил свой долг.
Он этого не сделал. Он позволил Радецкому переправиться через Тичино, в результате чего был совершен прорыв центра пьемонтской армии, и дивизии, расположенные на другом берегу По, оказались изолированными. Тем самым, собственно говоря, исход кампании был уже решен.
Тогда Радецкий расположил всю свою армию, численностью в 60000—70000 человек при 120 орудиях, между Тичино и Агоньей и атаковал с фланга расположенные вдоль Тичино пять пьемонтских дивизий. Четыре дивизии, которые были расположены ближе всего, он благодаря огромному превосходству своих сил опрокинул 21-го у Мортары, Гарласко и Виджевано, взял Мортару, заставил этим пьемонтцев отступить к Новаре и поставил под угрозу единственную открытую еще для них дорогу на Турин — из Новары через Верчелли и Кивассо.
Но и этот путь был уже потерян для пьемонтцев. Чтобы иметь возможность сосредоточить свои войска и, в особенности, подтянуть расположенную на крайнем левом фланге, у Ароны, дивизию Солароли, они должны были сделать Новару узловым пунктом своих операций, причем у них еще оставалась возможность произвести перегруппировку за Сезией.
Пьемонтцам, уже почти отрезанным от Турина, не оставалось поэтому ничего другого, как либо принять бой у Новары, либо перебросить свои силы в Ломбардию, организовать народную войну и предоставить Турин своей судьбе, оставив в его распоряжении резервы и национальную гвардию. В таком случае Радецкий поостерегся бы двигаться дальше.