Короче говоря, следует ли на будущее время пользоваться плакатами «по назначению» (т. е. по значению слова плакат) или нет?
Как глубоко заблуждался Мантёйфель, выдвигая в обоснование законопроекта о плакатах мотивы полицейского характера, с одной стороны, и необходимости украшения улиц — с другой! Какой большой промах совершила центральная комиссия, высказавшись за принятие закона по политическим соображениям! Этот закон необходим — по причинам этимологическим, и по существу он должен быть назван: закон о возвращении слову плакат его «настоящего значения».
Но при этом основательный г-н Ридель основательно дал маху. Если бы мы, рискуя навлечь на наших читателей смертельную скуку, пустились в этимологическую дискуссию с гном Риделем, то мы, с грамматикой Дица в руках, доказали бы ему, что слово «плакат» вовсе не происходит от латинского placare {успокаивать, примирять, смягчать. Ред.}, а является лишь искаженным французским placard {объявление, афиша, плакат. Ред.}, которое имеет своим корнем слово plaque {дощечка с надписью. Ред.}, опять-таки немецкого происхождения. И тогда вся успокоительная теория г-на Риделя рассыпалась бы как карточный домик.
Это, конечно, безразлично г-ну Риделю, и он прав. Ведь вся эта успокоительная теория является лишь школярским приемом, captatio benevolentiae {попыткой завоевать благосклонность (риторический прием). Ред.}, за которым скрывается явная попытка сыграть на страхе имущих классов.
Плакаты «разжигают страсти», они «разжигают пламя греховной ненависти и мести, особенно против властей», они «призывают неразумные массы к демонстрациям, которые угрожающим образом (!) нарушают порядок и выходят за рамки законной свободы». И поэтому плакаты должны быть запрещены.
Другими словами: объединенные феодалы, бюрократы и буржуа силой оружия успешно провели прошлой осенью государственный переворот, а сейчас намереваются при помощи палат октроировать нам дополнительные законы, которые еще необходимы для того, чтобы эти господа могли спокойно наслаждаться своей победой. Им до смерти надоели «страсти», они используют все средства для того, чтобы потушить «пламя греховной ненависти и мести против властей», которые для них-то являются самыми лучшими властями в мире, восстановить «порядок» и снова ограничить «законную свободу» удобными для них рамками. А каковы будут эти рамки, можно судить по тому, что г-н Ридель назвал громадное большинство народа «неразумной массой».
Г-ну Риделю не хватает слов, чтобы очернить эту «неразумную массу». Он продолжает:
«Эти» (содержащиеся в плакатах) «сообщения больше всего читает как раз тот класс народа, который меньше всего привык к письменным сообщениям, который не в состоянии с должной осторожностью и недоверчивостью взвесить и проверить достоверность письменных сообщений, как это делает привыкшая к чтению публика, знакомая с обманами печати…»
Кто же эта неразумная масса, этот класс, меньше всего привыкший к письменным сообщениям? Может быть, это укермаркские крестьяне? Никоим образом: во-первых, потому, что они— «ядро нации», во-вторых, они не читают плакатов, а в-третьих, они избрали г-на Риделя своим депутатом. Г-н Ридель имеет в виду только городских рабочих, пролетариат. Плакаты являются основным средством воздействия на пролетариат; пролетариат по самому своему положению революционен, пролетариат — класс, эксплуатируемый при конституционном режиме так же как и при абсолютизме; он готов всегда снова взяться за оружие; именно со стороны пролетариата угрожает главная опасность, а потому прочь все то, что может способствовать сохранению революционной энергии в среде пролетариата!
А что больше способствует сохранению революционной энергии в среде рабочих, чем плакаты, превращающие угол каждой улицы в большую газету, из которой проходящие рабочие узнают о событиях дня и об их значении, по которой они знакомятся с различными взглядами и возражениями против этих взглядов, около которой они встречают одновременно людей разных классов и разных мнений, людей, с которыми они могут обсуждать содержание плакатов; короче говоря, плакат для рабочих одновременно и газета и клуб, и все это совершенно бесплатно!
Но как раз это-то и нежелательно господам правым. И они правы. Со стороны пролетариата им угрожает наибольшая, если не единственная опасность; почему же им, в чьих руках находится власть, не стремиться к тому, чтобы всеми средствами устранить эту опасность?