Написано Ф. Энгельсом 1 мая 1849 г.
Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 287, 2 мая 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с немецкого
РОСПУСК
Кёльн, 1 мая. Прибывшие сюда вчера из Берлина депутаты рассказывают, что и в Дрездене палаты распущены.
Ганновер, Берлин, Дрезден — в Мюнхене заседания палаты пока только отсрочены, — добрый немецкий бюргер, разве ты теперь не видишь, какую шутку намереваются с тобой сыграть?
В прошлом году, когда было созвано Франкфуртское собрание, Пруссия приказала всем малым государствам созвать у себя палаты. Сейчас, ровно год спустя, Пруссия приказывает распустить все палаты. Тогда Кампгаузен, теперь Мантёйфель. В обоих случаях одна и та же цель, одно и то же намерение. Вопреки всяческим фразам, Кампгаузен и Мантёйфель идут рука об руку.
И находятся еще люди в Германии, которые защищают государей!
Написано Ф. Энгельсом 1 мая 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 287, 2 мая 1849 г.
Перевод с немецкого
ЛАССАЛЬ
Кёльн, 2 мая. Вчера мы обещали вернуться к обвинительному заключению против Лассаля.
Лассаль обвиняется в «преступлении, предусмотренном статьями 87 и 102 Уголовного кодекса».
Статья 87 направлена против «посягательства или заговора, цель которого состоит в том, чтобы призывать (exciter) граждан или жителей к вооружению против императорской власти».
Согласно статье 102, наказаниям (главным образом смертной казни), установленным в предыдущих статьях раздела (к которому относится также и статья 87), подвергаются все те лица, которые в речах, произносимых в публичных местах и собраниях, или в расклеенных плакатах призывают (excitent) к совершению указанных преступлений. Лишь в том случае, когда призыв остался без последствий, смертная казнь заменяется изгнанием.
В чем же обвиняется Лассаль?
Так как он якобы сразу, в одно и то же время согрешил как против статьи 87, так и против статьи 102, то он может быть обвинен лишь в том:
что, действуя в нарушение статьи 102, он призывал к преступлению, предусмотренному статьей 87, т. е.:
призывал граждан к посягательству или заговору, целью которого является призыв к вооружению против королевской власти, т. е.:
призывал граждан к призыву к вооружению!
Для обычного человеческого рассудка это — довольно очевидная бессмыслица. Но ведь так соблаговолили решить прокуратура и обвинительный сенат!
Дело в том, что статья 102, которая призыв к преступлениям, предусмотренным статьями 86—101, приравнивает к совершению самого преступления, если призыв имел последствия, применима, разумеется, ко всем этим статьям. Она применима даже к остальным положениям той же 87 статьи. Ведь все эти статьи направлены против определенных действий, к совершению которых можно подстрекать. Так например, статья 87, направленная против посягательства и заговора, говорит также о посягательстве и заговоре против жизни и личности императора, о посягательстве и заговоре, цель которого состоит в ниспровержении или изменении образа правления или в изменении порядка престолонаследия. Все это такие вещи, к которым можно «призывать». Призыв к убийству короля, к революции является возможным фактом; равным образом может иметь место призыв к заговору, цель которого состоит в убийстве короля или в революции. Но «призыв к организации посягательства resp. {respective — или. Ред.} заговора в целях призыва к вооружению против королевской власти», одним словом, призыв к призыву — это такое же невозможное, такое же нелепое преступление, как «попытка к отдаленной попытке совершить государственную измену», стоившая не одному бедняге-корпоранту в старое благословенное время действия прусского права десяти лет заключения в крепости, или как знаменитое выражение suspect de suspicion d'incivisme (подозреваемый по подозрению в отсутствии гражданских чувств), которое люди, носящие легитимистские очки, будто бы нашли, как они утверждают, в тюремных списках времен террора 93-го года.
И уж если «призыв к призыву к вооружению» действительно является логически и юридически возможным преступлением, то Лассаль, чтобы одновременно подпасть под упомянутую часть статьи 87 и под статью 102, должен был бы обвиняться не за произнесенную в Нёйссе речь, а за адрес Национальному собранию, в котором говорится: «Мы заклинаем Национальное собрание: обратитесь с призывом взяться за оружие!»