Итак, в настоящем, действительном вооружении Дюссельдорфа, открыто организованном для защиты Национального собрания и, разумеется, направленном не иначе как против прусских войск, т. е. против королевского правительства (Ie gouvernement de l'empereur), не заключается никакого преступления, заключается всего лишь проступок, выразившийся в оказании сопротивления отдельным чиновникам; а в этом простом заявлении, в этих четырех словах, оказывается, содержится тяжкое уголовное преступление!
За то, что Лассаль делал, его не осмеливаются обвинять; но то, что он сказал, оказывается тяжким преступлением. А что он сказал? — Ожидают, что жители Нёйссе захватят батареи. И кто, говорит он, ожидает этого, — разве он сам, Лассаль? Ничего подобного — дюссельдорфцы!
Лассаль говорит: третьи лица ожидают, что вы сделаете то-то и то-то, а согласно логике прокуратуры это является «прямым призывом» к вам действительно совершить ожидаемое.
В настоящее время в Берлине министры распустили палату и готовятся к дальнейшим октроированиям. Предположим, что сегодня насильственным путем ликвидировали бы всеобщее избирательное право, отменили бы право союзов, уничтожили бы свободу печати. Мы сказали бы: мы ожидаем, что на это позорное вероломство народ ответит баррикадами. Прокуратура заявила бы, что тем самым мы «прямо призывали» берлинских граждан вооружиться против королевской власти. И если бы все шло по воле прокуратуры, нас приговорили бы, в зависимости от обстоятельств, к смерти или к изгнанию!
За всем этим процессом против Лассаля кроется тенденциозный процесс против ненавистного агитатора. Это — скрытый процесс по поводу «возбуждения неудовольствия», подобно тем процессам, какими мы имели удовольствие наслаждаться также здесь, на Рейне, вплоть до мартовских дней. Точно так же и процесс против Вейерса является скрытым процессом по поводу оскорбления величества. Вейерс сказал: «смерть королю» и «нельзя ни на четверть часа больше оставлять корону королю»; и вот эти несколько слов, весьма невинных с точки зрения Code penal {уголовного кодекса. Ред.}, оказывается, тоже содержат «прямой призыв к вооружению»!
Но даже если Лассаль в действительности призывал к вооружению против королевской власти, что же из этого? Встанем на конституционную точку зрения и будем рассуждать согласно конституционным понятиям. Разве тогда, в ноябре, не являлось долгом каждого гражданина не только «призывать к вооружению», но и самому вооружаться для защиты конституционных народных представителей, против вероломного «королевского правительства», которое гоняло при помощи солдат собрание народных представителей из отеля в отель, насильственно прекращало их заседания, отдавало их бумаги солдатам на раскурку и для топки печей и в конце концов разогнало их самих по домам? Разве согласно решениям Соединенного ландтага, согласно знаменитой «почве законности» г-на Кампгаузена, не говоря уже о завоеваниях 19 марта, собрание не было «равноправным контрагентом» короны? И разве такое собрание не следовало защищать от нападений со стороны так называемого «королевского правительства»?
Впрочем, мы видели, что у «королевского правительства» стало второй натурой расправляться пинками с народными представителями. Едва прошло два месяца со времени созыва октроированных палат, как это самое королевское правительство разгоняет их при первом неугодном решении, — разгоняет те самые палаты, которые якобы должны были пересматривать конституцию! В настоящее время палаты признали октроированную конституцию, и теперь мы уж вовсе не знаем, есть у нас конституция или нет. Кто ведает, что еще нам октроируют завтра!
И вот людей, которые все это предвидели и в соответствии с этим действовали, которые стремились к энергичному сопротивлению этим насильственным действиям надменной камарильи, которые, согласно понятиям всех конституционных стран и в особенности Англии, полностью стояли на почве закона, этих людей по приказу Мантёйфеля, Симонса и К° арестовывают, держат шесть месяцев в тюрьме и наконец предают суду присяжных, обвиняя в подстрекательстве к восстанию!
Написано Ф. Энгельсом 2 мая 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 288, 3 мая 1849 г.