Написано 15 мая 1849 г.
Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 299, 16 мая 1849 u.
Печатается по тексту газеты
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впервые
НОВЫЙ ПРУССКИЙ ПИНОК ФРАНКФУРТЦАМ
Кёльн, 15 мая. Не успел священный союз кнута октроировать Пруссии новейшую конституцию осадного положения, как сегодня нас обрадовали вторым документом, представляющим не меньший интерес. Безвольные депутаты франкфуртского Национального собрания, которые по своему радикальному благодушию, трусости и глупости так добросовестно помогали наемным предателям немецкого народа в течение целого года готовить победу контрреволюции, теперь пожинают то, что посеяли. Если бы возможно было некоторое просветление мозгов у наших депутатов, если бы в их душах могло зародиться не только возмущение, подогретое мартовским пивом, но хоть небольшая доля революционного возмущения и энергии, то это должно было бы произойти после нижеследующего «королевского указа» шарлоттенбургского вассального князя.
«Королевский указ
Мы, Фридрих-Вильгельм, милостью божией король Пруссии и пр. и пр., настоящим повелеваем по предложению нашего министерства нижеследующее:
1
Полномочия депутатов, избранных в германское Национальное собрание от Прусского государства на основании постановлений Союзного сейма от 30 марта и 7 апреля 1848 г., а также на основании нашего указа от 11-го истекшего месяца, утратили силу.
2
Нашему уполномоченному во Франкфурте-на-Майне надлежит сообщить депутатам наш настоящий указ к руководству, с предписанием воздержаться от какого бы то ни было участия в дальнейших заседаниях Собрания.
Дано в Шарлоттенбурге 14 мая 1849 г.
Фридрих- Вильгельм
Граф фон Бранденбург. Фон Ладенберг. Фон Мантёйфель. Фон дер Хейдт. Фон Рабе. Симонс»
Написано 15 мая 1849 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано в экстренном приложении к «Neue Rheinische Zeitung» № 299, 16 мая 1849 г.
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впервые
НОВАЯ ВОЕННО-ПОЛЕВАЯ ХАРТИЯ
I
Кёльн, 15 мая. Мы должны еще отметить последние проявления отеческого попечения потсдамского вассального князя по отношению к его «наследственным» подданным, приобретенным путем грабежа и торговли людьми. Мы имеем в виду недавно октроированную военно-полевую хартию, это единственно правдивое из всех гогенцоллернских обещаний, где прусское величие предстало, наконец, даже перед самыми тупыми и доверчивыми глупцами в своей полнейшей природной наготе, сбросив с себя последнюю лицемерную комедиантскую мишуру.
Разгон безобидных берлинских палат, которые должны были «пересмотреть» октроированную 5 декабря конституцию, был, как известно, только необходимой подготовкой для вступления русских на немецкую территорию. Но соединение потсдамских башкир с родственными им рыскающими повсюду казаками православного царя имело еще другую цель, кроме пресловутого тройственного нашествия на Венгрию, во время которого Пруссия, по своей трусливой и вероломной натуре, стояла, точно сыщик, у ворот с приказами об арестах, тогда как австрийские и русские палачи должны были заняться кровавой охотой внутри страны. Истинная цель этого гогенцоллернского союза заключалась в том, что вступление русских должно было придать потсдамскому герою необходимое мужество и помочь ему отомстить революции за вынужденное у него в марте прошлого года признание в трусости.
Нам незачем делать экскурсы в область истории, чтобы показать прирожденную трусость Гогенцоллернов, свойственную им во все времена, или даже обращаться к предкам этого благородного семейства, которые из-за кустов и диких зарослей подстерегали беззащитных путников и таким образом, как разбойники с большой дороги, закладывали фундамент «величия и блеска династии». Нам незачем напоминать о хвастливом походе Фридриха-Вильгельма II против Французской республики, когда великий Гогенцоллерн первым обратился в бегство и предал немецкие «имперские войска», чтобы вместе с Россией осуществить новое разграбление Польши; нам незачем также говорить о той жалкой роли, какую играл его преемник Фридрих-Вильгельм III в наполеоновских войнах, прежде чем он лживыми обещаниями погнал «свой народ» в бой. История с «мартовскими завоеваниями» была лишь продолжением старой «наследственной» трусости и вероломства. Согласительное собрание было первой уступкой из-за трусости, сделанной революции, — из-за трусости, которая сменила пресловутые хвастливые речи относительно «куска пергамента»; оно было разогнано, когда падение Вены вселило во вновь укрепившегося Гогенцоллерна необходимое для этого мужество. Октроированная конституция с палатами, «осуществляющими пересмотр», была вторым актом трусливого лицемерия, так как «неослабленная корона» в то время еще считала необходимыми некоторые либеральные уступки. Палата была распущена, когда заговор с русским царем и повелителем пришел к желанному завершению. Но только действительное вступление русских на немецкую территорию, надежная близость поддержки казаков дали Гогенцоллерну мужество выступить с последним планом: уничтожение последних лицемерных «конституционных гарантий» путем введения самой неограниченной, самой произвольной диктатуры сабли, путем приостановки действия старых, даже домартовских законов и судов, путем мщения «свинцом и порохом» революции за проявившуюся в мартовских уступках трусость Гогенцоллернов.