Пруссия занимает около 5 тысяч квадратных миль и насчитывает немногим более 16 миллионов жителей.
Соединенные Штаты Северной Америки занимают территорию, поверхность которой теперь почти равна поверхности всей Европы, и насчитывают свыше 21 миллиона жителей.
Нельзя найти более подходящего исходного пункта для рассмотрения прусского бюджета на 1849 год, чем бюджет североамериканских свободных штатов.
Сравнение обоих бюджетов показывает, как дорого прусский буржуа должен платить за удовольствие иметь правительство божьей милостью, за жестокое обращение наемников этого правительства при осадном положении и без оного, за пренебрежительное отношение со стороны банды высокомерных чиновников и захолустных юнкеров. С другой стороны, обнаруживается, как дешево может содержать свое правительство мужественная буржуазия, сознающая свою мощь и решившая ею воспользоваться.
Оба бюджета сами по себе являются уже достаточным доказательством трусости, ограниченности и филистерства одних и сознания собственного достоинства, предусмотрительности и энергии других.
Все расходы Соединенных Штатов за 1848 год составляли 42811970 долларов. В эту сумму вошли расходы на мексиканскую войну — войну, которая велась на расстоянии 2 тысяч миль от резиденции центрального правительства. Можно себе представить, каких колоссальных расходов потребовала переброска армии и всех необходимых для нее предметов.
Доходы Союза составляли 35436750 долларов, в том числе 31757070 долларов от таможенных пошлин, 3328642 доллара от продажи государственных земель и 351037 долларов разных и случайных доходов. Так как ввиду военных издержек обычными доходами нельзя было покрыть все расходы, то дефицит был покрыт займами, облигации которых были раскуплены по цене выше al pari {нарицательной. Ред.}. Спросите на денежном рынке, в состоянии ли «христианско-германское» правительство раздобыть хотя бы 1000 талеров на таких выгодных условиях!
В Соединенных Штатах финансовый год начинается 1 июля. До июля 1849 г. расходы вследствие мексиканской войны будут еще весьма значительны по сравнению с обычными расходами — конечно, не на прусский масштаб. Зато президент Полк в своем послании конгрессу обещает представить на следующий финансовый год, кончающийся 1 июля 1850 г., обычный бюджет мирного времени.
Каковы расходы этого могущественного государства — североамериканской буржуазной республики — в мирное время?
33213152 доллара, включая проценты (3799102 доллара) по государственному долгу и 3540000 долларов, подлежащих уплате Мексике 30 мая 1850 года.
Если вычесть обе последние суммы, которые фигурируют в бюджете как чрезвычайный расходы, то получится, что все правительство и управление Соединенных Штатов обходится меньше, чем в 26 миллионов долларов в год.
А сколько платят в год государству прусские граждане в мирное время?
Ответ довольно печальный. Этот ответ дает нам «Preusischer Staats-Anzeiger». Он гласит: свыше 94 миллионов талеров в год!
Таким образом, в то время как 21 миллион жителей североамериканской республики, при их благосостоянии, даже богатстве, отдают государственной кассе едва только 26 миллионов долларов, — т. е. по прусскому курсу меньше 38 миллионов талеров, — 16 миллионов пруссаков, при их относительной бедности, должны ежегодно бросать в пасть государственной казны 94 миллиона талеров, и она еще не желает довольствоваться этим. Но не будем несправедливы!
Североамериканская республика имеет зато лишь избираемого на четыре года президента, который, правда, делает для страны больше, чем дюжина королей и императоров, вместе взятых. Однако он получает за это только скудное жалованье в 37 тысяч талеров (по прусскому курсу) в год. В этой ничтожной сумме в 37 тысяч талеров отражается вся скорбь христианско-германской души «с богом за короля и юнкерство». Никаких камергеров, придворных ювелиров, никакого поливания шоссе в Шарлоттенбурге для придворных дам, никаких охотничьих парков за счет граждан и т. д. О, это ужасно! Но самое ужасное то, что эти североамериканцы, этот покинутый богом народ, повидимому, даже не сознают этого ужаса, этой дикости.
Совсем не то у нас. Если мы платим даже в три и четыре раза больше, зато мы получаем удовольствие от таких вещей, каких у них нет и не может быть за 37 тысяч талеров. Мы испытываем радость и наслаждение от блеска богом благословенного двора, который — точно это не известно, но по приблизительному подсчету — обходится народу в 4–5 миллионов ежегодно.
В то время как американцы, эти глупые чудаки, приберегают по возможности свои деньги, чтобы окружить самих себя блеском и употребить их для своей собственной пользы, мы считаем своим христианско-германским долгом отказываться от собственного блеска, т. е. от своих денег, дабы могли блистать другие. Да и помимо блеска, каких только благодеяний не оказывает обильно снабжаемый из народного кармана двор массе бедных графов, баронов, просто «фонов» и т. п.! Многие из этих людей, способных только потреблять, а не производить, в конце концов разорились бы дотла, если бы не получали в деликатной форме милостыню от государства. Если бы мы захотели перечислить все благодеяния и преимущества наших порядков, нам бы и дня на это не хватило!