Распорядитель говорил бы еще и говорил, но генерал налил ему полстакана, тот жахнул его залпом и подавился околомогильным бутербродиком… кто-то стал передавать по рукам прощальную бутылку, потом вторую, потом третью… тут меня подстегнула безумная страсть выпить за помин души погибших… плевать – узнают или не узнают… быстро подхожу, извиняюсь, беру из чьих-то рук бутылку и глотаю прямо из горла… перекрестившись, занюхиваю рукавом – помянул… молча отхожу в сторонку… вот и все, думаю, вот и все.
52
Вскоре оказалось, что Г.П. то ли предчувствовала надвигавшуюся смертную беду, то ли сама жизнь заставила – в счастливейшие из дней существованья, осененные взаимной любовью, – оставить у нотариуса завещательное распоряжение.
Через неделю после поминок, которые устроили мы с Котей, Кевином и Опсом, – без гостей и писателя, целыми днями забивавшего на бульваре «козла», знакомый нам еще по школе начинающих нотариус Куроедов вызвал Котю в свою контору для оглашения завещания.
Все свое имущество, то есть банковский счет, фотоальбомы, кое-какую ювелирку, хранившуюся в каком-то банке, книги, антиквариат и прочие дела Г.П. оставила Коте; о ее бывшем не было сказано в завещании ни слова; она и так была уверена, что Котя не бросит спивающегося папашку на произвол судьбы; Котя действительно сразу же объявил ему о получении два раза в месяц пенсионной суммы в баксах, но при условии не спиваться – чтоб хватало на жратву, разные мелочи, но иногда и на поддачу.
Писатель сначала кокетливо закочевряжился: «От нее?! – да я, даже с голоду, допустим, на самом что ни на есть высоколобном подыхая месте, ни хера не приму от беглой половины даже пол-лимона!.. это же фактическая пощечина, призывающая пригласить, то есть вызвать к барьеру заграждения дуэли, известно, понимаете, кого и зачем в какое подмосковное место… впрочем, согласен принять ради уважения большой роли покойной в моей предыдущей семейной жизни на руках с сыном и творчеством… боюсь, что это тост, налейте, спасибо… вы, Котя с Вовой, хоть понимаете, являясь породистыми щенками, что таких всенародных прозаиков, как я и Шолохов, правительство должно держать на самых что ни на есть персональнейших пенсиях?.. однажды, видит бог, выйду на хер с бодуна на то же Лобное место – не менее – и просто брошу в лица Мавзолея и прочих назаслуженных урн с прахом – все к ебени матери откровенно брошу свои недопропитые ордена и медали во главе со Звездой Героя еще далеко не капиталистического труда, будь он, уверяю вас, проклят вместе с социалистическим… пью за капитализм с лицом Геращенки, неоднократно знаком с которым по кремлевским банкетам».
«Теперь понимаешь, – говорит мне потом Котя, – почему я должен продать дачу, а с ним разъехаться?»
«О'кей, ни о чем не беспокойся, я тебе помогу с обменом, или придумаем что-нибудь иное, а пока что займусь своими делами… дачу куплю у тебя я, естественно, за ее цену, там ты сможешь жить, когда захочешь».
Котю все это больше чем устраивало, тем более он собирался свалить в Англию – учиться в Оксфорде, живя у Кевина; мне, между прочим, нравились их отношения; в них не было ни тени тех пошловатых и показушных ужимок, наблюдаешь которые в шлюховато вертлявых гомсах или в мысленно спаривающихся друг с другом нормальных парочках; втроем мы славно и открыто болтали на разные темы, но все больше о поэзии – как о единственном способе постижения первозданных основ и духа Языка; Кевин восхищался «метафизическим языкофильством» Бродского, которого мы с Котей тоже считали чистым гением; однажды Кевин шепнул мне, что они с Котей до гроба счастливы, и я был рад за обоих.
В каком-то из наших застолий я первый заговорил о загадочной сущности «голубизны», всегда возвращающей сознание к доисторическим странностям разделения полов, где эта проблема упирается в тупик; кто, спрашиваю, виноват или что именно виновато в последовавшей разбалансировке женских и мужских свойств, призванных определять гетеро-и гомосексуальные психофизиологические особенности человеческих организмов?..
Кевин сказал:
«Не знаю, мог ли Сам Всевышний допустить небольшую ошибочку при программировании эволюционного разделения полов… однако уверен, что сам человек неповинен в непонятно чем вызванных видах разбалансирования мужских и женских качеств организма».