Разумеется, так вольно я болтал с чинами лишь в воображении… на самом деле подобная чернуха нисколько мне не помогла бы – наоборот, навредила бы так, что не расхлебаешь… надеяться на изворотливость свою да на хитромудрую ложь было глупо… раз нет Михал Адамыча, следует найти новые связи… без них я хоть и не покойник, но товарищ Никто, Нигде Никакиевич, как говорил заваленный дядюшка… необходимо выйти на какого-нибудь влиятельного человека… если повезет – он меня отмажет от ментовских разработок и бюрократических проволочек.
Долго перебирал я в памяти людей, по слухам, дорвавшихся до высокого положения; наконец меня осенило… вспомнил несколько чумоватую фигуру человека, явно находившегося на своем месте и еще не совсем к нему подладившегося… вот кто был мне нужен! – тот самый распорядитель, кидавший глуповато нелепую, крайне витиеватую речугу во время похорон… физиономия у него была сытой, довольной, полуподдатой, властительно солидной, но в то же время простоватой, можно сказать, счастливой… показалось мне тогда, что был он тем самым провинциальным командировочным чмуром, приведенным однажды Михал Адамычем в игровую нашу «малину»… потом я нигде его не встречал, начисто завязав с картишками, и образ будущего кладбищенского распорядителя стерся в памяти… да и как было узнать в наше время человека, когда стала совершенно неузнаваемой не вся, к сожалению, страна наша, а лишь Москва… видимо, не так просто, решил я, досталась тому чмуру в высшей степени руководящая роль на похоронах известного банкира.
Котя, на мою везуху, познакомился с ним давно, еще на поминках по мне же… потом он, оказывается, присутствовал на сверхшикарной малочисленной свадебке Г.П. с незабвенным моим другом и благодетелем… телефон этого человека Котя отыскал на бумажонке, пришпиленной к настенной пробковой досточке… потом позвонил и умолил этого самого Валерия Сергеича, он же В.С., прийти в одну тихонькую дорогущую шашлычную для очень важного разговора, типа дать совет ближайшему другу Михал Адамыча и Галины Павловны.
Встречаемся, В.С. на меня уставился… остолбенел – аж не смог опрокинуть «по перьвой»… должно быть, вспомнил то ли живую мою рожу, то ли огромную на моей же могилке фотку, что вскоре и подтвердил.
«Минутку, господа, минутку… вот уж такого, как сказал Чехов, ни хера не может быть, потому что этого не может быть никогда, несмотря на все прекрасное типа наличие у него тряпок, глаз и мыслей… сначала лучше уж я поправлюсь и расширю сосуды, чтоб сузить их разом, а затем… затем увидим небо в бруликах – мы тоже, между прочим, дяди Вани, а не шаромыги с пересылки – и разберемся с мистикой данного светопреставления по полной программе неформальных поступков… затем, как говорит ежедневное наше светило, типа солнце, можем закатиться в кабак «Вишневый сад», где подхватим трех натуральных сестер, но можно взять и аппетитного дядю Ваню, поскольку у каждого свой вкус, сказал индус, облизывая яйца у старого китайца».
Так сказал он, глянув на Котю либо шибко наметанным, либо очень хорошо информированным взглядом, благо тот пропустил мимо ушей весьма «неполиткорректную», к тому же явно азиатофобскую шуточку.
После того как мы с В.С. расширили сосуды, мне пришлось вкратце раскинуть заранее придуманную черноту с темнотой; Котя не поддавал: у него с детства периодами возникала ненависть к спиртному из-за отцовской пьяни и, как говорила Маруся, «концерта Тахикардиева для Аритмиева с оркестром сердца»… а я еще слегка клюкнул – момент ведь был волнующим и много для меня на родине значащим… прошло минут десять, их вполне хватило, как пояснил В.С., для наведения некоторого порядка в его захламленной после вчерашней попойки «однокомнатной личности», подканало к которой время охуенных надежд и крутых свершений, если глядеть в корень, а не раззевать варежку.
«Ни хуя себе уха, как сказал старик, поймав золотую рыбку, – разошелся он, приняв вторую… – все это я понимаю не как хер собачий, а прямо как статейку в «Коммерсанте», типа «Авторитет уходит в гору»… только не еби, Владимир Ильич, мозги насчет сценария происшедшего с тобой инцидента – это не мое дело… ну ты, бля, даешь стране газа и нефти, а уголек – это геологическое наше прошлое, как говорил покойный Михал Адамыч, помянем его не чокаясь – ни в коем случае не чо-ка-ясь… Царствие ему Небесное вместе с супругой… вы оба думаете, я удивляюсь?.. да меня уже не удивил бы даже Китай, накрывшийся цунами от тайги и до всяких морей… итого: данный сценарий, нарисованный тобою, считаю готовым ужастиком, до которого ебаться надо Голливудам и Мосфильмам – не менее, а гораздо более… так что, Владимир Ильич, делать-то будем, как спросил Чернышевский у Ленина, когда эти крысы царя-батюшку замочили без единого, дело прошлое, контрольного выстрела, как, впрочем, и Столыпина, и нашего безвозвратного, безвременно недоступного Михал Адамыча… помянем его еще раз… так что делать-то будем?»