Я терпеливо слушал всю эту дикую, полупьяную, отдающую социально-счастливой отрыжкой херню… все у В.С. было из драгоценных металлов: и авторучка, и запонки, и коробочка для визиток, и полосатенький, в камушках, шлагбаумчик галстука, включая «могильник», говорящий прямо из бокового кармана, и необыкновенно изящный платиновый значок бразильского футбольного клуба на лацкане дорогущего пиджака, выглядевшего простенько, но весьма сердито и многозначительно.
Таким бы вот людям, думаю, радуясь обороту своих дел к лучшему, – глотки, серебром луженные, сердца редкоземельные, желудки белозолотые, кишки парчово жароустойчивые, члены алмазные с малахитовыми яйцами, и не мешало бы отрыжку, отдающую не хамским зловоньем, а дорогущим одеколоном «Шанель-Эго»…
«Спасибо, сынки, – вдруг заспешил В.С., – ждите звонка… Владимир Ильич никаких без меня не предпринимает, понимаете, НЭПов, ГОЭЛРО-шек, ВХУЙТЕМАСов и ВДНХеров, а то все будет в жопе, как в данный момент истории… полный, залупите себе на носу, Кочум с большой буквы… расчет на этом же месте, после полного решения твоего вопроса, переросшего из проблемы в угодную плоскость, поскольку бюрократия, ранее стоявшая на голове, поставлена нами ростовским раком… мы ее заставим, падлу чиновную, тиктакать по-нашенски, типа экологически смазанно, как миллиарды лимонов столетий вертится-крутится, например, вся эта хуета небесной механики межпланетных объектов нашего с вами внимания и данные котлы… ну хватит трекать, ждем, значит, моего звонка… до встречи».
54
Короче, судьба включила счетчик; оставалось надеяться на мощнейшие связи говорливого В.С. в сферах, близких хрен уж его знает к кому и к чему, заработают потом которые, надо надеяться, на электронных скоростях; дай-то, думаю, бог, если все будет о'кей, расплатиться за чудотворные услуги нынешних Мефистофелей не душой, а исключительно одними бабками, как всегда говорила мне Маруся.
Я всячески старался не замечать пыток ожиданием, нетерпеньем, маятой, заставлял себя отвлекаться от манер времени, становящихся изощренно садистичными как раз тогда, когда начинаешь метать икру и суетиться… если же не торопишь время, словно бы не замечая абсолютной его бесчувственности, – то оно просто течет себе и течет, порою летит и летит… возможно, мы течем мимо него и течем, летим и летим… словом, перестает оно тебя пытать, не изводит бессонницей, не делает невыносимыми некоторые безобразные черты действительности… вдруг ты начинаешь чувствовать и осознавать – просекать, – что время нисколько над тобой не изгиляется, словно кошка над мышкой или медведь над рыбиной, как сам ты в детстве над лягушкой, кузнечиком, муравьишкой… непонятно как и почему восполняешь оскудевшие запасы терпения и словно со стороны наблюдаешь за собою: вот время крепко тебя держит в невидимых дланях… изучающе и с огромным интересом рассматривает: немало, дескать, загадочного в данном человечишке… но ты нарочно не отбрыкиваешься от него всеми лапками, как отбрыкивался от тебя безжалостно исследуемый муравьишко… наоборот, прикидываешься жмуриком, перестаешь дергаться, замираешь… поэтому и выпускает тебя время на свободу, оставляет в покое и воле… не устану повторять это пушкинское определение счастья, самое, на мой взгляд, полное и глубокое в мировой словесности.
Иногда придавала мне сил внезапно обострившаяся память о Г.П.; но не матушки Коти, тем более не супружницы совкового литидиота, хранившей ему, козлу, верность всю свою постную, хоть и сытую бабью жизнь… думал я о дивной женщине, любовью краткой спасшей лично меня от прозябания в скуке нелюбви… вспоминал впервые в жизни изведанную полноту счастья прикосновения и, естественно, любовного, как говорил Михал Адамыч, подобного соитию Материи с Духом, обладания плотью женщины, ровным счетом ни черта не ведавшей об олицетворении самой собою, быть может, одной из важнейших Тайн Творенья – Тайны Красоты.
Разве забыть, как разговоры с Михал Адамычем о прошлом, о будущем, о житухе и смыслах истории то просвещали и придавали сил, то повергали во мрак обезнадеженности и уныния… всплывали в памяти позабытые ею же шуточки действительно друга, отца и учителя… революции, Володя, есть всего лишь большие переменки между неусвоенными уроками истории… сперматозоид – это конченый человек… однажды богатое воображение трахнуло воображение очень бедное – так родилась иллюзия… экс-гуманизм… от деятелей искусства все чаще и чаще пованивает искунством… глобальную демографию можно характеризовать как мальтусовку… не знаю почему, Володя, но иногда мне кажется, что шашлык на ребрышке – это не женщина, а мужчина… наша планета становится похожей на авторитетную паханшу из Солнечной группировки… поздравьте – я сочинил пародию на Маяковского: