Будучи псом, умеющим вежливо добиваться своих целей, Опс дождался минуты, когда подзакусим мы и попьем кофе… потом настойчиво стал лаять, требуя допустить его к коленке… о'кей, говорю, лечи.
«Выражаясь, – говорит Маруся, – по-твоему, как лепила, я не сомневаюсь в способности собак унюхивать запашок воспалительного процесса, начавшегося в телесной ткани… кое-что читала об этом… псы сверхразумно, то есть инстинктивно и биохимически абсолютно правильно, умеют находить нужную целебную травку, иногда сразу несколько… сначала разжевывают, слюну насыщая целительными молекулками, потом зализывают свои ранения, массируют языком болезненные ушибы, раны, порезы… уверена, что некоторые одаренные собаки давно решили для себя вечно изводящую человека проблему Я-ТЫ… должно быть, Опс как-то по-своему считает тебя собою, а себя тобою – прямо как ты и я… прости уж, но речь идет не о ранке, не о ссадине, а о настоящем гаде, скрывающем от людей тайну своей природы… поэтому до сих пор не найдено противоядие… может быть, все-таки подлечимся, Олух?.. хочешь, встану на колени?.. только не «буркай, не фыркай, шумно выдохнув и отрицательно покачивая головой», как штампуют своры производителей детективной дешевни… я скачала с компьютера черт знает сколько информашки о виде твоей хвори, говорила и с онкологами… поверь, есть случаи полного выздоровления и отличной реабилитации, хотя их мало… я почему-то чувствую, что ты действительно необыкновенный везунчик – не отказывайся».
«А как насчет мужской потенции?.. тоже есть удачные случаи полного ее восстановления после радиаций и химиотерапий?»
«Речь идет о спасении твоей, считай, нашей жизни… если же ты туп, не мыслишь ее без секса, то мне нечего добавить к сказанному… умоляю тебя: лечись, пока не поздно».
«Прости, дорогая, не буду – это, видит Бог, не упрямство, это трезвое согласие с тем, что должно быть и чего не миновать… я же все-таки не Опс: во-первых, пошловато верить в чудо в такой ситуации, во-вторых, не желаю измываться над своим ни в чем не виноватым телом… кроме всего прочего, жизнь тоже такова, что нужно уметь и выигрывать и проигрывать… значит, решено без нагнетания мрака: будем оттяпывать конечность, когда окажется, что она уже ни к чему».
«Фелд вернется со дня на день – ты моментально ему покажешься».
Пока Маруся прощупывала сустав, – кожа на нем заметно меняла цвет, – я исправно отвечал на все ее вопросы насчет силы и повадок боли, которая, к счастью, то пропадала, то возникала вновь… не знаю почему, но в этом было что-то смешное, намекавшее на то, что много чего на белом свете бывает посильней телесных мук… но как ни отмахивался я от настырно въедливых их клешней – доставали они меня… до того иногда доставали, что глаза на лоб лезли.
Время шло, радость длилась уже целую неделю; хромоту я старался скрывать; Маруся приезжала каждый день; Опс продолжал неизменно и со странной регулярностью вылизывать коленку, от чего она пребывала в покое, слегка отходя от нуды; но боль иногда так невыносимо прихватывала, что сил не было терпеть; тогда я уходил на терраску; присаживался на крылечко и, подобно Опсу, пытался высмотреть, как он там, рачок этот, расползается, гаденыш, расползается… это, думаю, еще цветочки… не желаю, чтобы видела Маруся, как корчиться буду от ягодок… в моих это силах – разом избавить и ее, и себя от всего такого, причем назло проклятой гадюке хвори… лучше уж я ее глушану, чем она меня, как сказал бы покойный дядюшка.
63
За пару дней мы с Котей обговорили все дела насчет дачи, в любом случае которую следовало купить на имя Маруси; в подробности случившегося я его не посвящал; если б и посвятил, никакое воображение не дало бы ему ни понять, ни почувствовать ни мыслей моих, ни состояний; да у него у самого по горло было дел перед свалом к Кевину; особенно отнимали время квартирные дела; спивающийся писатель постоянно кочевряжился и отказывался даже от замечательных для себя вариантов; хотя Котя, наоборот, соглашался на все предлагаемое; наконец писателю пришлась по душе только что отремонтированная однокомнатная в тихом переулке на Сретенке; лифт, раздельный санузел, напротив – соседка, вдова генерала, дама вполне-вполне и, видимо, не без состояния, как намекнул я писателю.