– Не могу – не в состоянии вообразить дружбу самого с фюрером, ясно изложившим свои стратегические цели – извините, подобное содружество непредставимо.
– Это будет не содружеством, а частью не такой уж и сложной военно-геополитической игры… поверьте, она непременно закончится усилением СССР, который, не остыв от бойни, шагнет в эпоху рабства нового вида, новых арестов, новых агиткомпаний, выматывающих душу и силы народа.
– Поживем – увидим… в любом случае ваше предупреждение намотаю на ус, но до тех времен еще далеко, тем более, если считаешь удавшимся каждый прожитый день жизни… ляпнем пока что за наше спасение – если б не вы, то мы оба маялись бы сейчас в камерах и молили Всевидящего о мгновенной смерти… промолчу уж о ваших близких… в жизни произошло то же, что в вашей биологии, точней, в генетике: идей носилось в воздухе полным-полно, а вот одну ее – одну! – основополагающую, вполне созревшую идею, ведущую науку в новую эру, так сказать, оформляет, формулирует, еще точней, снимает с древа познания добра, разумеется и зла, всего один человек, к примеру, вы – разве не так?.. разрешите повторить: без вас всем нам карячилась даже не крышка камерной параши, а братская могила, если не общая пепельница. – Благодарю за комплимент, будем здоровы – отлично проскользнула… вы знаете, – просто больше нет у сердца сил не угостить пса постной ветчинкой… клюй, милый мой, клюй… скажи дяде спасибо… молодец… в науке, Люций Тимофеевич, тоже, как и у вас тут, можно пойти первым по общему делу группы ученых, но мне, поверьте, сегодня не до эмоций насчет первенства и своей крайней близости к причинам происшедшего… меня больше волнует и интересует лишь одно из следствий, само собой, не предварительное, а окончательное.
– Отлично вас понял, наливаю еше по одной и – стоп… мне и вам необходимо присутствовать на последнем допросе Дерьмоденя… ну, приняли… а глаз – что ж глаз?.. закажем протез в Италии, это родина великолепного, лучшего, считаю я, в мире дизайна… ваш единственный еще позавидует второму, искусственному – шучу… раки прекрасны, как показал, простите, написал великий Державин… дело ваших близких на мази – остались какие-то чисто технические моменты… например, Екатерина Васильевна и ваша дочь отказываются уезжать без главы семьи и собаки… понятное дело, насильно выдворить их из страны было бы легко, но – доверьтесь мне – лучше бы вам распорядиться по-мужски, так как им в любом случае необходимо рвануть отсюда когти… мы ведь живем не в Марианской впадине, не на вершине Эвереста, а в гуще самых невероятных непредсказуемостей, поэтому, на всякий случай, телефонный разговор исключен… я знаю нового наркома, он непременно ухватится именно за за нее – за просьбу о разрешении звякнуть, и тогда… поверьте, последствия могут быть весьма печальными для нас обоих… от любого из подозрений у патологически властолюбивого человека растут и растут аппетиты, утолить которые невозможно, к тому же каждое из подозрений размножается с колоссальной, постоянно увеличивающейся скоростью… считайте, что может надвинуться полный пиздец и планам и расчетам… хотите рискнуть?..
– Не хочу, ни в коем случае не хочу, я напишу жене и дочери записку. – Отлично, договорились, вот бумага и самописка «Эверест» – это приятное совпадение с только что упомянутой горной вершиной, не правда ли? – я вам ее дарю, сиречь самописку… но, но, но – никаких возражений, сие скромный знак благодарности… как говорит кое-кто, умеете брать людей – умейте выбивать из них показания и давать соответствующие наказания, а также поощрения и благодарности… пишите своим записку, заодно и решите проблему собаки… я бы на вашем месте с ней не расстался… вот и отлично, что согласны… вам обоим будет не так скучно… возможно, вашу маляву я им передам сам и спрошу, что именно хотели бы дамы захватить с собой: антиквариат? книги? что-нибудь из остающегося, близкого сердцу?.. давайте-ка жахнем по последней – за здоровье ваших… сейчас им намного лучше, правда, ваша квартира уже закономерно занята… не удивляйтесь, Александр Владимирович, многие никемы, ясное дело, всегда желают стать всемами, они не дремлят и, считая себя народом, не так уж безмолвствуют, как казалось великому Пушкину, в юбилейный комитет, связанный со столетием смерти которого, входил и я, покорный ваш слуга и должник… да, да, должник… основной свой вопрос задам позже, после прибытия ваших в Лондон, а то вы еще подумаете, что шантажирую, как это умел проделывать Дерьмодень… потом вот о чем разрешите вас спросить, поскольку готовлю доклад тому и туда, надеюсь, ясно кому и куда именно.