12
В зимнюю пору жду посланье от фрейлины И
Приближается снежная буря.
Зябнет птица
на голой ветке.
Согнут ветром бамбук.
Да поможет Господь
разносчику писем,
если он заблудился вдруг.
13
В первые заморозки
полностью разделяю мудрость осени
Всей туши мира не хватит
обрисовать его же пороки.
Употреблю-ка ее до последней капли
на дуновение ветра,
пригнувшего к зыби озерной
заиндевелые стебли осоки…
Куда-то унесшего перышко
с одинокой, озябшей цапли.
14
После бурной ночи с фрейлиной И
вновь постигаю гражданское состояние и
соотношу с ним основные начала бытия
Пусть династию Сунь
сменяет династия Вынь -
лишь бы счастлив был Янь,
лишь бы кончила Инь…
15
Страдая от бессонницы, навожу мосты
между Востоком и Западом
Золотая Инь-Ту-И-Ци-Ян…
Эту рыбку о двух головах
я увижу во сне.
16
Мысль о великих странностях простоты,
Пришедшая в голову на сеновале
Всей твоей жизни не хватит, Юз-Фу,
чтобы в сене иголку найти.
А вот травинку в куче иголок
найдешь моментально!
17
В холодном нужнике императорского дворца
подумываю о совершеннейшем
образе домашнего уюта
Зимним утром в сортире,
с шести до семи,
присев на дощечку -
уже согретую фрейлиной И, -
газетенку читать,
презирая правительственную печать,
и узнать,
что накрылась ДИНАСТИЯ!..
Это кайф.
Но не стотит мечтать
о гармонии личного
и гражданского счастия.
18
В снежную пору обращаюсь к белому гусю,
отставшему от стаи
Снегопад. Сотня псов
подвывает за дверью.
В печке тяга пропала.
Закисло вино.
Развалилась, как глиняный чайник,
Империя.
Императорский двор и министры -
говно…
Бедный гусь!
Белый гусь!
Не теряй столько перьев!
Я нашел возле дома одно.
Вот – скрипит,
как снежок
на дороге
оно.
19
В работах по дому стараюсь забыть о стихийном бедствии
Цветов насажал в фанзе и снаружи.
Огурцов засолил.
Воду вожу с водопада.
Сделай, Господи, так, чтобы не было хуже,
а лучшего, видимо, нам и не надо…
Вместо кофты сгоревшей
фрейлина И
зимой мне свяжет другую.
20
Попытка выразить необыкновенное чувство,
впервые испытанное мною на скотском дворе
Что есть счастье, Юз-Фу?
Жизнь – в поле зрения отдыхающей лошади
или утки, клюв уткнувшей
в пух оперения….
Даже если исчезнуть навек
из поля их зрения…
21
На морском берегу чую приближение старости
Устриц на отмели насобирал.
Только вот створки никак не открою.
Очень руки дрожат у Юз-Фу.
К сожалению, не с перепоя.
22
Два трехстишия о полувековой опале Юз-Фу,
одно из которых, как ему кажется,
тщательно зашифровано
Два лимона на белом столе…
Рядом – черный котенок…
Вдали от придворных интриг
Вспоминаю фрейлину И
В час, когда нас застукала стража…
Гоняю чаи одиноко.
24
Радуясь торжеству жизни водоплавающих,
думаю о бедах отечества
В воде ледяной
занимаются утки любовью,
а вот поди ж ты – не зябнут!
Случайный – молюсь, чтоб любая беда
сходила с народа как с гуся вода.
25
Погуляв, возвращаюсь к домашнему очагу
Малахай мой заложен.
Новый пропит халат.
В ночлежке забыты портки.
Лишь осталась надежда,
Что голым узнают Юз-Фу.
26
Послесловие для друзей
Все это начирикано в дивном одиночестве,
под покровительством
фрейлины И.
В Китае я был бы Юз-Фу,
а здесь у меня иное имя и отчество.
Поднебесная. Коннектикут.
Год Змеи
Новые песенки на старый лад
Из романа СЛЕПОЙ АНГЕЛ РЕСТОРАН «ЖУЛЬЕН»
завтра будет поздно
вчера было рано
как Вован Ульянов
указал
белая скатерка
жиганская поляна
с понтом царская палата
и Колонный зал