В конце концов, этот тщательно подготовленный эксперимент разваливается. Яблочкина в ходе подготовки врезает дуба, а Федор Кузьмич Боронков так удручает Никиту своей успешной антисоветской подкованностью, что тот передумывает, велит ему всего лишь воздержаться и произносит совершенно уже раннеперестроечную фразу: «Нет, Федор, белогвардейская, кулацкая, жидовская, модернистская морда. Голосовать ты не пойдешь. Ты воздержишься. Мы так и сообщим в закрытом порядке товарищам: воздержался. Нельзя сразу быть против. Либерализация – процесс бесконечно долгий, как и путь к абсолютной истине».
И тут самое место сказать о пророческой силе сочинений Алешковского. Вся эта история с голосованием «против» – гениальный прообраз начала нашей перестройки. И здесь, и особенно в «Маскировке» блестяще и в мельчайших подробностях продемонстрировано, как губительна для режима любая, даже самая слабая попытка приоткрыть форточку, дать, пусть даже фальшивый, глоток свободы. Герою «Маскировки» достаточно только один раз протрезветь, в буквальном смысле этого слова, и он сразу ощущает противоестественность своего существования. Переместившись в пространстве, да к тому же еще и во времени, Юз видит нашу, теперь уже одну восьмую, часть света в несколько ином ракурсе. Он узнал о свободе и норме что-то еще, ощутил, короче говоря, пощупал их, но остался верен своей стезе: поиску очагов нормы и подлинной свободы в бытии своих бывших соотечественников. Божественная Норма остается его главной idee fixe.
Литературный младший брат Николая Николаевича, Сергей Иванович из «Блошиного танго», – существо намного более тонкое. Он уже знаменит не своими суперустойчивыми живчиками, а уникальным обонянием. Он носом чует зловоние пороков. Его обоняние равно нравственному чутью. Он отказывается поставить свой талант на службу «их мира и их прогресса». Когда в задушевной беседе генерал КГБ доверительно обещает ему, что после успешной переделки всего мира «незахороненное захороним, а кое-что из вынужденно погребенного … воскресим», Сергей Иванович говорит себе: «…Ни за что не пожелал бы я самому себе присутствовать при воскрешении генералами каких-то ихних невразумительных святынь в ими же обгаженной-перегаженной пустыне Будущего»…
Вот вам определение нашей нынешней реставрации «духоунных ценностей» вплоть до лубочного храма Христа Спасителя.
Пройдя большой творческий путь, Юз вернулся постепенно к сестре таланта – краткости. Его древнекитайские стихи только на первый взгляд могут показаться пародиями или подражаниями. Или, как выражались в советской прессе, – шуточными стихотворениями. Они совершенно настоящие. В них подлинная поэзия соединяется с абсолютной мудростью, юмором и светлой печалью. В этих стихах Юз воссоздал тот строй души, который невозможно поколебать. Когда-то наши советские функционеры, достигнув некоего уровня карьеры, любили говорить своим коллегам: «Все, ребята, теперь я непотопляем». Так вот Юз – в духовном и нравственном отношении – непотопляем. К нему, как и раньше, тянутся, как к спасательному кругу. Когда представление о норме ни на минуту не изменяет человеку, а свобода является нормальным состоянием ума и души, а не борьбой за свободу, человек становится мудрецом. Юзу всегда были присущи и пророческий дар, и истинная мудрость. А мы должны быть благодарны Юзу не только за то, что он многих из нас воспитал и просветил в свое очень хреновое время, но и за то, что он есть и сейчас, да еще и пишет. Теперь, на склоне всего, становится особенно понятно, что наш человеческий и одновременно абсолютно виртуальный мир держится на каком-то количестве и качестве людей. В любые времена, при любом режиме и при любой погоде на дворе небольшая часть осмысленной действительности буквально прихвачена на живую нитку в нескольких местах благодаря усилиям нескольких особенно живых умов. Нам и сейчас, не меньше чем при Соньке, жизненно важно знать, что думает Юз о разделе Черноморского флота, например, а также, скажем, о Путине или об увольнении Парфенова с НТВ…
Щедрость Юзова дара выразилась в количестве написанного и сочиненного им, в количестве осчастливленных им читателей и почитателей. Благодаря известным событиям творчество Юза вышло из подполья, и к ардисовским томикам добавились скромные и роскошные издания на исторической родине. Его прочли новые поколения, и, может быть, кто-то сумел преуспеть в бизнесе, руководствуясь знаниями о механизмах, управляющих процессами, происходящими в нашем славном отечестве, почерпнутыми из его книг. А может быть, просто по прочтении «жить стало лучше, жить стало веселей». Вклад Алешковского в духовную жизнь России неоспорим, и он еще, слава Богу, не завершен.