Ты, Строитель, сам пустоглазый,
ну и добро! Когда б не истлел,
выгнал бы девочку с лейкой сразу,
кружева рыжего не стерпел.
Но город и ты – во гробе оба,
ты молчишь, Петербург молчит.
Кто отвалит камень от гроба?
Господи, Господи: уже смердит.
Кто? Не Петр. Не вода. Не пламя.
Близок Кто-то. Он позовет.
И выйдет обвязанный пеленами:
«Развяжите его. Пусть идет».
1918–1938
Грех
И мы простим, и Бог простит.
Мы жаждем мести от незнанья.
Но злое дело – воздаянье
Само в себе, таясь, таит.
И путь наш чист, и долг наш прост:
Не надо мстить. Не нам отмщенье.
Змея сама, свернувши звенья,
В свой собственный вопьется хвост.
Простим и мы, и Бог простит,
Но грех прощения не знает,
Он для себя – себя хранит,
Своею кровью кровь смывает,
Себя вовеки не прощает –
Хоть мы простим, и Бог простит.
Домой
не –
о земле –
болтали сказки:
«Есть человек. Есть любовь».
А есть –
лишь злость.
Личины. Маски.
Ложь и грязь. Ложь и кровь.
Когда предлагали
мне родиться –
не говорили, что мир такой.
Как же
я мог
не согласиться?
Ну, а теперь – домой! домой
Стихотворения 1911–1945, не включенные в авторские сборники*
Неуместные рифмы
1
Ищу напевных ше–
потов
В несвязном шу–
ме,
Ловлю живые шо–
рохи
В ненужной шу–
тке.
Закидываю не–
воды
В озера гру–
сти,
Иду к последней не–
жности
Сквозь пыль и гру–
бость
Ищу росинок ис–
кристых
В садах непра–
вды,
Храню их в чаше ис–
тины,
Беру из пра–
ха.
Хочу коснуться сме–
лого
Чрез горечь жи–
зни.
Хочу прорезать сме–
ртное
И знать, что жив –
я.
Меж цепкого и ле–
пкого
Скользнуть бы с ча–
шей.
По самой темной ле–
стнице
Дойти до сча–
стья.
2
Верили
мы в неверное,
Мерили
мир любовью,
Падали
в смерть без ропота,
Радо ли
сердце Божие?
Зори
встают последние,
Горе
земли не изжито,
Сети
крепки, искусные,
Дети
земли опутаны.
Наша
мольба не услышана,
Чаша
еще не выпита,
Сети
невинных спутали,
Дети
земли обмануты…
Падали,
вечно падаем…
Радо ли
сердце Божие?
Январь – алмаз
(сонет)
Он вечно юн. Его вино встречает.
А человека, чья зажглась заря
В сверкающую пору января, –
Судьба как бы двойная ожидает.
И волею судьбу он избирает.
Пока живет страдая и творя,
Алмазной многоцветностью горя –
Он верен, он идет – и достигает.