Том 6. Живые лица

Там, на земле, – почти что с умиленьем,
А вечность друга позабыл легко.
И ныне ты – мечтаешь о прощенья?..

Нет, до него, пожалуй, далеко!
Тебе осталось здесь немало дела,
Не залетай же сразу высоко.

Ты и покаяться не мог умело
И главного, увы, не мог понять:
Ведь надо, чтоб душа твоя посмела

Всего совлечься, до пылинки снять,
Отречься от того, что было прежде,
И быть готовой вечно умирать,

Не веря больше никакой надежде…
Какие-то слова ты повторял,
Но так как в той же, старой, был одежде,

Значенья этих слов не понимал.
Ты говорил, что, Время проклиная,
Не только Время этим обижал.

О да, конечно! Зная иль не зная –
Тут одинаковый тебе укор, –
Ты жил, Того страданья умножая,

Кто за тебя страдает – до сих пор…
Вся жизнь твоя – лишь самолюбованье,
Вот человеческий мой приговор.

Ты дал Ему великое страданье…»
Тут океанец, что-то вдруг поняв,
Вскочив на кучу, с горестным стенаньем

В густые волны бросился стремглав
И в глубину тотчас же погрузился.
Дант недоволен был: «Ну что за нрав!

Совсем как мячик в океан скатился.
Не вынырнет ли он? Я подожду.
Ведь не дослушал, даже не простился…

Нехорошо же, если так уйду».
Тот вынырнул и, в длительном томленьи,
Стенал: «Я понял, понял всю беду!

Я был не прав! Не надо мне прощенья!
Я не хочу прощения! Клянусь
Вот в это незабвенное мгновенье,

Что к прежнему себе я не вернусь!
Пусть за меня Он больше не страдает.
Прощенья не прошу, боюсь, боюсь!»

Обрадовался Дант: «Он понимает!»
И крикнул уплывающему вслед:
«Не бойся! Ты прощен! Он всё прощает!»

Прислушался: что ж он? Ответа нет.
Волна вернулась и вздыбилась снова.
Дант слушает: не будет ли ответ?

Но ничего. Ответа – никакого.
Еще волна. Лишь пена на гребне.
«Нет, моего не услыхал он слова, –

Дант проворчал. – Остался в глубине.
Я слишком резок был с ним, очевидно,
Вот он, бедняга, и погиб в волне…

Уж это, право, как-то и обидно.
Да у меня – откуда этот пыл?
Принялся я за обличенья… Видно,

Меня своим он пылом заразил.
Ведь первый этого куда похуже,
А с ним я все-таки милее был…

Какая тьма, однако… Да и лужи…
Вот, поживи-ка в эдакой стране!
Вода не замерзает, хоть и стужа…»

Он прислонился к каменной стене,
Всё время сам с собой о чем-то споря:
«И нужно было ввязываться мне!»

Жалел о неприятном разговоре.