— Андрюх! — позвал Изя знакомым противным голосом. — А может, хватанем?
Они были на самой верхушке здоровенного бугра. Слева, где обрыв, все было затянуто сплошной мутной пеленой бешено несущейся пыли, а справа почему-то прояснело, и видна была Желтая Стена — не ровная и гладкая, как в пределах Города, а вся в могучих складках и морщинах, словно кора чудовищного дерева. Внизу впереди начиналось ровное, как стол, белое каменное поле — не щебенка, а цельный камень, сплошной монолит, — и тянулось это поле, на сколько хватал глаз, и покачивались над ним в полукилометре от бугра два тощих смерча — один желтый, другой черный...
— Это что-то новенькое, — сказал Андрей, прищурившись. — Смотри-ка — сплошной камень...
— А? Да, пожалуй... Слушай, давай по стаканчику — четыре часа уже...
— Давай, — согласился Андрей. — Только спустимся сначала.
Они спустились с бугра, освободились от постромок, и Андрей потащил из своей коляски раскаленную канистру. Канистра зацепилась за ремень автомата, потом за мешок с остатками сухарной крошки, но Андрей все-таки выволок ее и, зажав между колен, откупорил. Изя приплясывал рядом, держа наготове две пластмассовые кружки.
— Соль достань, — сказал Андрей.
Изя сразу перестал плясать.
— Да брось ты... — заныл он. — Зачем? Давай так дернем...
— Без соли не получишь, — сказал Андрей утомленно.
— Тогда давай так, — сказал Изя, осененный новой мыслью. Он уже поставил кружки на камень и рылся в своей коляске. — Тогда давай я свою соль просто так съем, а потом водой запью.