Дорогой Алексей Михайлович! Что Вы мне пишете как Архиерею... — В альбоме «Розанов» письмо № 7. Авт. коммент.: «Опять в Гатчине. “Ночевать — сколько угодно”. В 1905 г. в “Вопросах Жизни” печатался мой роман “Пруд”. Встречен был не безразлично: очень ругали. Ни печататься — нового не принимают, ни издавать — все отказывают. Защитником моим была Варвара Димитриевна Розанова: пять раз прочитала она “Пруд” — и “ничего не поняла”. Так она с горечью призналась нам. А В. В. набросился на Пирожкова. Ругался. Но и это не проняло».
Я Пирожкову недавно говорю... — В разговоре с владельцем книжного издательства Михаилом Васильевичем Пирожковым (1867—1926/1927?), в котором в 1906 г. вышло третье издание «Легенды о Великом инквизиторе», Розанов активно предлагал к публикации роман «Пруд».
С. 67. ...перебрались мы в комнату на Загородный, а потом в М. Казачий переулок. — Ремизовы жили в Загородном пр. (д. 21, кв. 19) с июля по сентябрь 1907 г., а затем переехали в Малый Казачий пер. (д. 9, кв. 34).
А Розановы переехали со Шпалерной в Б. Казачий... — Семья Розановых переехала с квартиры на Шпалерной ул. (д. 39, кв. 4), в которой они жили с 1899 г., в дом в Б. Казачий пер. (д. 4, кв. 12) в 1905 г.
Р. В. Иванов-Разумник, с которым познакомились о ту пору, достал нам работу: сверять Белинского. — Ремизов соединяет письма Розанова 1906 г. с событиями, происшедшими позднее. Знакомство Ремизова с Ивановым-Разумником состоялось в конце апреля — начале мая 1908 г., о чем Иванов-Разумник написал А. Н. Римскому-Корсакову 4 мая: «Приезжайте — расскажу Вам, как на днях был в СПб Лев Шестов, как я познакомился с Ремизовым — и еще кучу интересных вещей» (Иванов-Разумник. С. 37—38). Еще позднее, в письме от 17 октября 1909 г., Иванов-Разумник, стараясь помочь писателю, оказавшемуся в затруднительном финансовом положении, предложил быстрый заработок: «Вы получите от Лемке еще работу: составление именного указателя ко всем 3 томам Белинского. Эта работа очень легкая — Вам только надо будет за эти полгода прочесть все статьи Бел<инского> нашего издания, отмечая главнейшие имена. Вы будете получать чистые листы из типографии по мере их выхода. За эту работу Л<емке> предлагает 25 р<ублей>» (Иванов-Разумник. С. 37—38). Хотя составитель именного алфавитного указателя к трехтомному собранию сочинений В. Г. Белинского, которое вышло под редакцией Иванова-Разумника в 1911 г., и не был назван, но, судя по всему, Ремизов успешно выполнил эту работу.
С. 67. Дорогой Алексей Михайлович! Я думал, что Вы виделись с Гриневич... — В альбоме «Розанов» письмо № 8. Авт. коммент.: «Розановы принимали большое участие в “бездольи” моем. Когда я служил в В<опросах> Ж<изни> (40 руб. в месяц), еще можно было существовать, да и “Пруд” печатался. Журнал кончился. Никуда! Философов дал письмо в “Гос<ударственный> Контроль”, Не приняли за “папиросу”. Стали по объявлению ходить. А случилась в Петербурге перепись собак. Вера Степановна Гриневич очень хорошая женщина. Делал я детский каталог. Но какой результат, не знаю. Кажется, что-то ничего не вышло. И уж скажу по правде, не интересно». История с упомянутой злополучной «папиросой», закуренной во время разговора с начальником канцелярии, рассказана Ремизовым в книге «Встречи» (С. 47). Ср. также с запиской Ремизова к жене от 19 декабря 1906 г., к строкам которой приписан позднейший комментарий в квадратных скобках: «Сейчас 5, скоро идти к “Барыне” [чье это прозвище, не могу вспомнить. Думаю, что это В<ера> С<тепановна> Гриневич, для которой я буду составлять каталог детских книг]». Вера Степановна Гриневич входила в дружеский круг видных философов и литераторов начала XX в.
С. 69. Я сделал обезьянью монету — львовую... — Символика монеты соотносится с фамильным гербом С. П. Ремизовой-Довгелло.
...упказ А. Бахрах. — В документах Обезвелволпала, составленных в Берлине в 1922—1923 гг., критик, литературовед, журналист, переводчик Александр Васильевич Бахрах (1902—1985) значится как кавалер обезьяньего знака и «бывший упказ», то есть управляющий казной.
Такой монеты, Василий Васильевич, и в вашей чудесной коллекции не было. — Нумизматическая коллекция Розанова насчитывала 13000 римских и 4500 греческих монет. Ср. с воспоминаниями дочери философа: «Отец был такой известный нумизмат, что в<еликий> к<нязь> Сергей Александрович приглашал его посмотреть коллекцию. Отец, осмотрев ее, сказал, обращаясь к в<еликому> к<нязю>: “Ваше высочество, моя коллекция больше и богаче” (“И интереснее по содержанию вещей”, — так добавил он нам в кругу семьи)» (Воспоминания Т. В. Розановой. С. 174).