Мы не знаем, обогатило ли Елизавету Петровну (так зовут актрису) посещение фабрик и заводов, охрана общественного порядка и московских квартир?
Об этом говорится скороговоркой, и все «вылазки» актрисы в жизнь, ее «казенные» вопросы к ударникам коммунистического труда и не менее казенные ответы, которые актриса получает, торопливость при изложении подробностей ее путешествий — все это показывает, что важный материал, собранный наспех и кое-как, не представил интереса для автора. Все эти сцены и наблюдения остались «непросеянным материалом». На этом материале можно было поставить и решать много интересных вопросов (о связи искусства и жизни, о психологических трудностях постижения психологии молодежи и т. д. и т. п.).
Однако весь этот материал «освоен» автором плохо. Здесь нет ни важных наблюдений, ни новых мыслей. Выводы, размышления, обобщения актрисы сделаны казенным языком, газетными фразами. Видно, что автора интересует совсем другое. Это другое, изображенное весьма подробно, и есть то главное, ради чего написана эта повесть. Актриса Елизавета Петровна на страницах повести «Сильные люди» встречается и сближается со многими мужчинами самых различных профессий (пожарник, писатель, столяр, майор МВД, администратор Кремлевского дворца съездов). Эти встречи носят особенный, слегка патологический характер. «Идеалы» актрисы хорошо известны любому врачу. С «партнерами» актриса расстается быстро, ища человека, который «понял» бы ее. Такого человека она находит в лице Семёна Карповича, администратора Дворца съездов.
Значительное количество страниц повести занято эротическими сценами. «Сильные люди», по мнению Елизаветы Петровны, это те, кто может укротить свои чувства, подчинить их разуму, те, у которых разум «превалирует (автор почему-то везде пишет «привалирует») над чувством». Проба этих «сильных людей» делается в повести полней в сексуальном плане. «Сильных людей» здесь оказывается два — сама актриса и Семён Карпович. Елизавета Павловна [так в машинописи. — Ред.] самым энергичным образом отстаивает право на это патологическое, по существу, поведение. Несколько раз возвращаясь к декларированию победы «воли», автор изображает такие победы многократно.
Актриса Елизавета Павловна отнюдь не смотрит на свои приключения как на некоторое патологическое отклонение от нормы. Напротив, Елизавета Павловна показала, как новый пророк, несущий миру миссию торжества разума над чувством. Актриса Елизавета Павловна достаточно грамотна, чтобы связать обуревающие ее чувства с эпохой Ренессанса, прославляемого на разные лады актрисой. Действительно, в быте Ренессанса встречается кое-что из идей, которые проповедует актриса в Москве в 1961 году.
Это — главный «предмет» повести. Герои «Сильных людей» часто упоминают Шишкина, Левитана, но характеристики, которые даются этим художникам, не выходят за уровень банальности. То же относится и к суждениям актрисы о своем собственном грузе, о поисках режиссера и о многом другом. (Это сделано таким, например, языком: «Как быстро подхватываются и размножаются идеи партии, активируясь самими массами, — восторженно мыслит актриса» и т. п.) Автор делает попытку очертить характеры. Это прежде всего относится к главной героине. Остальные действующие лица, т. е. лица мужского пола, — очерчены много туманнее, хотя Семёна Карповича мы можем отличить (и по языку, и по манерам, и по психологии) от Сергея Капитоновича или пожарника Соловьёва. Вот это различие характеров — есть единственная удача автора повести «Сильные люди».
В повести есть еще один герой — одиннадцатилетний сын актрисы Алёша, учащийся художественной школы. Этот персонаж введен в повесть для усиления эротизма — любовные сцены происходят в соседней комнате. Никакой самостоятельной роли этот герой не играет, хотя тема воспитания сына, отношений матери и сына тоже могли бы быть развиты и поначалу ожидаешь от присутствия Алёши в повести чего-то важного.
Язык повести не вполне грамотен. Чувствуется, что автор нетвердо владеет правилами русской речи. Вот несколько примеров этих словесных «огрехов».
«Явственно ощутила незнание того, что делать».