«Откроет занавес на жизнь многих людей».
«Молодая женщина была увлечена коррозией, но что-то взволновало сознание». Речь идет о ржавых водопроводных трубах.
«Почему-то наслаждалась нарастающей в себе томительной неги» (?).
«Ощутила к нему потребность в ласке».
«Удивляло что-то сумбурное и вместе с тем что-то волевое в порывах его натуры».
«Первым надо было идти в противоположную сторону вторым».
«По сердцу молодого столяра полоснуло холодным острием бездонной пустоты».
«Солнце импонирует настроению».
«В конце актов, присоединяясь к толпе, он хлопал».
«Задушевность грудного тембра волнует его как мужчину».
«В каждом порыве обладания духовно-красивым, целует ее руки».
«Я хочу наслаждаться ньюансами вашего голоса».
«Сидение в залах подчас кажется ужасной пропастью».
«Испытав от окрика нравственное неудобство».
«Но та все не унималась, незаконно дергая нервы».
«Притягивала симпатия моей физиономии».
«В их тусклой невзрачности растворилась вся его похотливая натура».
«Женщина загадочна для мужчины, когда она умеет тонко поддерживать в нем “горение”».
«Сила воли должна привалировать (превалировать) над чувствами».
«И все-таки именно через это так хорошо жить».
«Хочу соприкасаться в вас той стороной, которая».
«Сила сознания вольна привалировать (превалировать) над чувствами».
Эта сентиментальная фраза, содержащая в себе «философскую» суть «Сильных людей», повторяется в повести много раз. Когда не знаешь, как правильно пишется иностранное слово, лучше это слово совсем не употреблять.
Примеры безвкусицы, неправильного построения фраз, «канцелярита», штампа легко увеличить во много раз. «Огрехи» встречаются буквально на каждой странице. Комплименты, которыми осыпают Елизавету Павловну ее поклонники (Божественная! Царственная! Роскошная! Мадонна!), производят тягостное впечатление. Автор, впрочем, делает попытку разнообразить эти комплименты в зависимости от культурного уровня того или иного приятеля Елизаветы Павловны. Пожарник Соловьёв выражается иначе, чем администратор Кремлевского театра. Но это небольшое «достижение» не спасает, разумеется, повести.
Для печати повесть «Сильные люди» не годится.
Автор прислал вместе с этой повестью рассказ «Буря». Это — рассказ о воспитании ребенка, художественно одаренного. Его мать принимает героические меры, чтобы заставить ребенка много, по-взрослому, работать, отбросив все детские желания, привычки, радости. Труд мальчика, а главное труд матери, ее педагогический подвиг венчается успехом.
Рассказ несколько схематичен, иллюстрационен. Здесь опять формулируется, защищается борьба воли против чувств, которую мать воспитывает в сыне с самых ранних лет, ломая его детскую природу. Полезно ли это? Педагогично ли это? Правильно ли мнение о том, что крошечный талантик может пышно расцвести при геркулесовском трудолюбии и прилежании? Не лежит ли решение извечного спора о таланте и труде в другом плане, а именно, что труд есть потребность таланта — и все. Но, разумеется, автор имеет право на собственное суждение, на собственное решение вопроса.
«Буря» имеет ряд недостатков, чисто литературных. Здесь множество рассуждений, дидактики. Сравнения шаблонны, а иные фразы не вполне соответствуют правилам русского языка:
«Только воля поддерживает явить (поддерживает выявить!) в нем истинный талант к рисованию».
«Творение великого Чайковского околдовывает слух мягкостью музыкального напева, изумительной гармонией звуков».
«И через это — реально открывающийся простор — творчество мысли».
«Стройностью своих фигурок они вызывают не один косвенный взгляд».
«Бросается в воду, в среде которой сразу чувствует облегчение».
«Дивная, чарующая пора цветения земли — ковер волшебных рисунков».
«единый аккорд гармонических созвучий» и т. д. и т. п.
Для «Нового мира» рассказ «Буря» не представляет интереса.
(В. Шаламов)
Уважаемый тов. Ханух!
По поручению редакции журнала «Новый мир» я ознакомился с Вашим рассказом «Перед рассветом».
Рассказ написан грамотно, отличается литературной культурой, имеет удачное название.
Замысел рассказа неплох — показать лагеря сталинского времени глазами конвойных — рассказ ведется от имени проштрафившегося, недостаточно «бдительного» конвоира.
В «Перед рассветом» есть и кое-что увиденное в живой жизни: конвойный Бадюк, портной Стёпин, чтение нового приказа капитаном Мягонским...