— Иногда меня берет сомнение, вправе ли я писать такие вещи. Уж очень это идет вразрез с истинной благотворительностью, — тревожно признавался доктор Плениш жене.
— Какой ты деликатный! — восхищалась Пиони.
— Конечно, я мог бы сделать вот что — поручить Весперу писать за меня эту чепуху.
— А он согласится? Ты ведь знаешь, какой он чудак и святоша.
— Будь спокойна, согласится, если я велю. Ты не забудь, как честно я поступил по отношению к нему — я почти рисковал своим местом, когда уговорил Уэйфиша взять его из Каждый Сам Себе на тридцать долларов в неделю. Да, мистер Праведник Дж. Веспер, кажется, начинает понимать, что в этой жизни даже самые святые цели достигаются практическими методами. Ну-с, миссис Плениш, а что вы скажете, если я предложу вам распить бутылочку рейнвейна?
— Вероятно, я скажу: «Большое спасибо, с удовольствием, профессор Плениш, милый, праведный святоша и дорогуша!»
Одной из побед Уэйфиша и Плениша была кооптация в состав правления столь полезной, хотя и производной величины, как майор Гарольд Хомуорд, зять полковника Чарльза Б. Мардука и законный муж дочери Мардука, известной всему культурному миру под именем «Говорящей Уинифрид».
Пиони сказала мужу:
— Я слышала, этот майор Хомуорд, которого вы к себе залучили, роскошно играет в поло. Изволь меня с ним познакомить. Ты теперь встречаешься со всякими денежными тузами, а я чем хуже?
— Дорогая моя, скоро ты познакомишься с самим полковником Марлуком, очень возможно, что и в дом к нему будешь приглашена, только потерпи, дай срок.
— Да, это бы здорово, и мне кажется, у тебя это выйдет.
— Я не собираюсь до скончания века работать у Эрни-Медовича. Мне нужна собственная организация.
— Вот именно, — сказала миссис Плениш.
— И знаешь, — сказал доктор Плениш, — насчет Map- дука у меня есть одна идея.
Полковник Чарльз Б. Мардук был не только владельцем журналов и специалистом по рекламе, но и военным. В первую мировую войну он служил майором в действующей армии, позже — полковником в нью-йоркской национальной гвардии. В 1937 году ему было пятьдесят пять лет. Это был видный, представительный мужчина, румяный, с серебристой шевелюрой и довольно плотный, хотя, зная его тщеславие, скорее можно было ожидать, что он похож на юркого терьера, вечно тявкающего: «Обратите на меня внимание!»
Его любимыми героями были Наполеон и генерал Франко. В трезвом виде он называл себя либералом, выпив, он называл себя Сильной Личностью.
Он был законным сыном адвоката из штата Нью — Йорк, который вложил крупную сумму в производство ковров и стал судьей; он окончил Гарвардский университет, где прославился своими любовными похождениями и памятью на исторические даты. Он стал репортером, затем владельцем нескольких провинциальных газет и, наконец, сделал великое открытие, позже разработанное профессорами коммерческого факультета в Гарварде и состоящее в том, что реклама — ценный экономический фактор, поскольку это самый дешевый способ продавать товар, в особенности если товар никуда не годится. Таким образом, всерьез его карьера началась на поприще Служения Обществу.
Теперь он состоял президентом компании «Мардук, Сайко и Сэгг», в прошлом — Мардук и Сайко, явившейся пионером, или, вернее, военным разведчиком в области как радиорекламы, так и изучения розничного рынка; вид обслуживания, который потребители получали совершенно бесплатно. Это они первые передали в эфир песню английского жаворонка — по заказу Общества Выпекателей Мацы имени Царя Давида; они первые дали возможность всему миру услышать крик новорожденного младенца-в порядке рекламы Вермонтской Витаминизированной Детской Муки.
Все это не мешало полковнику оставаться истинным питомцем Гарварда, и на ежегодных футбольных матчах его нахмуренные ассирийские брови наводили трепет на воинство Боудойнского колледжа.
Занимаясь рекламой, он не бросал и издательского дела и был главным владельцем таких журналов, как «Вестник Домашней Хозяйки», «Профессиональные Советы Специалистов по Продаже в Рассрочку» и популярный орган «Факты», печатавший признания соблазненных молодых женщин, сочиненные пожилыми строчкогонами мужского пола и иллюстрированные снимками самых добродетельных манхэттенских натурщиц.