Дело в том, что в ту же минуту неприятельский полевой караул дал залп и наш авангард, вместо того чтобы опрокинуть его штыковой атакой, тоже открыл огонь. Драгуны, рядом с которыми я шел во время похода, по своей обычной трусости немедленно поворачивают коней, галопом врываются в колонну, сбивают с ног несколько человек, совершенно расстраивают первые четыре-шесть рядов и скачут прочь. В это же время в нас начинают стрелять неприятельские конные караулы, выставленные направо и налево на полях, и в довершение переполоха в нашей колонне находится несколько болванов, которые открывают огонь по головной части своего же отряда, а другие болваны следуют их примеру. В одно мгновенье первая половина колонны рассеяна, солдаты частью рассеялись по полям, частью обратились в бегство, частью сбились на дороге в беспорядочную кучу. Раненые, ранцы, шапки, ружья валяются в полном беспорядке среди молодой ржи. И ко всему этому — дикие, беспорядочные крики, выстрелы и свист пуль во всех возможных направлениях. А когда шум немного стих, я услышал, как наши пушки, стоявшие далеко позади, катят в поспешном бегстве. Они оказали второй половине колонны ту же услугу, что драгуны — первой.
Несмотря на ярость, которую я чувствовал в эту минуту при виде ребяческого страха, охватившего наших солдат, мне показались в высшей степени жалкими пруссаки, которые, хотя и были предупреждены о нашем приближении, прекратили огонь после нескольких выстрелов и тоже весьма поспешно удалились. Наш авангард все еще стоял на прежнем месте, не подвергаясь никакому нападению. Одного эскадрона кавалерии или сравнительно плотного ружейного огня было бы достаточно, чтобы обратить нас в самое паническое бегство.
Виллих, отделившись от авангарда, поспешно прискакал к отряду. Безансонская рота первой построилась заново, остальные, более или менее пристыженные, присоединились к ней. Начинало светать. Наши потери составляли шестеро раненых, среди них был один из наших штабных офицеров, смятый драгунским конем на том самом месте, которое я за минуту до того оставил, чтобы поспешить к авангарду. Кроме того, несколько человек явно были задеты пулями наших собственных солдат. Мы тщательно собрали все брошенные предметы снаряжения, чтобы пруссакам не достался ни один, даже самый незначительный трофей, и потом медленно направились обратно в Нейтхарт. Стрелки расположились за первыми домами, служившими в качестве прикрытия. Но пруссаки не появлялись, и когда Цыхлинский еще раз пошел в разведку, то обнаружил, что они все еще находились за горой, откуда послали в него несколько пуль, но не задели его.
Пфальцские крестьяне, которые везли наши орудия, уже проехали через деревню с одной из пушек, другая опрокинулась, и возчики, обрезав постромки, уехали с пятеркой лошадей. Нам пришлось поднять орудие и везти его дальше на одном только кореннике.
Прибыв в Шпек, мы услышали справа, со стороны Фридрихсталя, постепенно усиливавшуюся перестрелку. Г-н Клемент начал, наконец, наступление — на час позже условленного времени. Я предложил поддержать его фланговым наступлением, чтобы наверстать упущенное. Виллих был того же мнения и приказал нам направиться по первой, сворачивавшей направо дороге. Одна часть нашего отряда уже свернула в эту сторону, когда вестовой офицер, прибывший от Клемента, сообщил, что последний отступает. Ввиду этого мы направились в Бланкенлох. Вскоре нам повстречался г-н Бёйст из генерального штаба и немало удивился, увидев, что мы целы и невредимы, а отряд в полном порядке. Подлые драгуны, доскакавшие в своем бегстве до Карлсруэ, повсюду рассказывали, будто Виллих убит, все офицеры убиты, а отряд рассеян на все четыре стороны и уничтожен. В нас якобы стреляли картечью и «зажигательными ядрами».
Перед Бланкенлохом нам встретились пфальцские и баденские войска и, наконец, г-н Шнайде со своим штабом. Старый плут, который, вероятно, преспокойно провел ночь в постели, был достаточно бесстыден, чтобы крикнуть нам: «Господа, куда же вы уходите? неприятель вон там!» Мы, разумеется, дали ему подобающий ответ, прошли мимо и в Бланкенлохе позаботились о том, чтобы немножко отдохнуть и подкрепиться. Через два часа г-н Шнайде со своими войсками возвратился, разумеется, так и не увидев неприятеля, и сел завтракать.