Здесь, в глубокой котловине, нельзя было переночевать хотя бы с некоторой безопасностью. Поэтому мы сделали привал и начали собирать сведения о характере окружающей местности и о расположении неприятеля. Между тем среди крестьян распространились какие-то неясные слухи об отступлении неккарской армии. Говорили, будто значительный баварский отряд продвигается через Зинсгейм и Эппинген к Бреттену, будто сам Мерославский проехал в строжайшем инкогнито и в Зинсгейме его пытались арестовать. Артиллеристы стали волноваться, и даже наши студенты начали ворчать. Ввиду этого мы отослали артиллерию назад, а сами направились в Хильсбах. Здесь мы узнали подробности о состоявшемся уже 48 часов тому назад отступлении неккарской армии и о том, что баварцы находятся в полутора часах от нас, в Зинсгейме. Их численность определяли в 7000 человек, но доходила она, как мы позже узнали, до 10000. Нас же было не больше 700 человек. Наши солдаты не могли двигаться дальше. Поэтому мы разместили их в амбарах, как делали всегда, когда хотели сосредоточить их по возможности в одном месте, выставили сильный полевой караул и легли спать. Когда мы выступили на следующее утро, 24-го, мы вполне ясно слышали приближение баварских войск. Самое большее через четверть часа после нашего ухода баварцы вступили в Хильсбах.
За двое суток до того, 22 июня, Мерославский ночевал в Зинсгейме, а когда мы вступили в Хильсбах, он со своими войсками находился уже в Бреттене. Беккер, командовавший арьергардом, тоже уже прошел через Зинсгейм. Поэтому он не мог, как это утверждает г-н Струве, стр. 308, провести в Зинсгейме ночь с 23-го на 24-е, ибо в 8 часов вечера и, вероятно, даже раньше, там стояли баварцы, которые еще накануне вечером дали Мерославскому небольшое сражение. Отступление Мерославского из Вагхёйзеля через Гейдельберг к Бреттену охарактеризовано его участниками как в высшей степени опасный маневр. Операции Мерославского с 20 по 24 июня, быстрая концентрация у Гейдельберга армии, с которой он бросился на пруссаков, и его быстрое отступление после того, как сражение у Вагхёйзеля было проиграно, представляют, конечно, самую блестящую страницу всей его деятельности в Бадене; но что при наличии такого вялого противника этот маневр был не столь уж опасным, явствует из того, что спустя 24 часа мы с небольшим отрядом могли беспрепятственно проделать отступление из Хильсбаха. Даже через Флехингенское ущелье, где Мерославский уже 23-го ожидал нападения, мы прошли беспрепятственно и направились к Бюхигу. Здесь мы рассчитывали остаться, чтобы в случае надобности прикрыть от первого удара лагерь, разбитый Мерославским у Бреттена.
Во время нашего похода, путь которого лежал через Эппинген, Цайзенхаузен и Флехинген, мы повсюду вызывали удивление, так как все отряды неккарской армии, включая и арьергард, уже здесь прошли. Когда мы вступили в Бюхиг и наш горнист затрубил, началась паника среди жителей, которые думали, что это пруссаки. Команда бреттенского гражданского ополчения, занятая реквизицией продовольствия для лагеря Мерославского, приняла нас за пруссаков и обнаружила полное замешательство, пока мы не появились из-за угла и вид наших блуз не внес успокоения в ее ряды. Мы немедленно конфисковали приготовленное продовольствие и едва успели его съесть, как известие о том, что Мерославский со всеми своими войсками выступает из Бреттена, побудило нас направиться в Бреттен.
В Бреттене мы ночевали под охраной выставленных гражданским ополчением сторожевых постов. Были реквизированы телеги, чтобы на следующее утро перевезти весь отряд в Этлинген. Другого пути для воссоединения с основными силами армии у нас не оставалось, так как Брухзаль был еще 24-го занят пруссаками, и мы не могли бы принять бой в том случае, если бы дорога через Дидельсгейм на Дурлах оказалась занятой неприятелем (как мы позднее узнали, она действительно была занята).