Толпа отступает, но с криком: на баррикады! В одно мгновение подступы к центру города забаррикадированы. Невооруженных рабочих оказалось довольно много, а вооруженных за баррикадами — не больше пятидесяти.
Вперед выдвигается артиллерия. Как раньше пехота, так теперь артиллеристы стреляют слишком высоко, вероятно, нарочно. Оба подразделения состояли из уроженцев Рейнской провинции или Вестфалии и были благожелательно настроены. Наконец, выступает вперед капитан фон Уттенхофен во главе 8-й роты 16-го полка.
За первой баррикадой находилось трое вооруженных людей. «Не стреляйте в нас, — кричали они, — мы стреляем только в офицеров!» — Капитан командует: «внимание!» «Если ты скомандуешь — «готовься», мы тебя уложим на месте», — кричит ему стрелок из-за баррикады. — «Готовься, пли!» — Раздается залп, но в то же мгновение падает капитан. Пуля попала ему прямо в сердце.
Солдаты поспешно отступают; они даже не унесли с собой труп капитана. Раздается еще несколько выстрелов, несколько солдат ранено, и командующий офицер, не желая ночевать в восставшем городе, выводит свои войска и располагается с ними бивуаком на расстоянии одного часа ходьбы от города. По мере того как солдаты уходят, всюду немедленно воздвигаются баррикады.
В Дюссельдорф известие об отступлении пруссаков пришло еще в тот же вечер. На улицах образовались многочисленные группы; мелкие буржуа и рабочие были в необычайном возбуждении. Тут пронесся слух о предстоящей посылке новых войск в Эльберфельд, и это послужило сигналом к выступлению. Не считаясь ни с недостатком оружия — с ноября 1848 г. гражданское ополчение было разоружено — ни с сравнительно сильным гарнизоном и неблагоприятными для повстанцев широкими, прямыми улицами бывшей маленькой княжеской резиденции, некоторые рабочие бросили призыв: на баррикады. На Нёйштрассе и Болькерштрассе было возведено несколько оборонительных сооружений; в остальных частях города отчасти из-за того, что туда уже заранее были стянуты войска, отчасти из-за трусости зажиточного и мелкого бюргерства, никаких сооружений возведено не было.
К вечеру начались бои. Здесь, как и повсюду, баррикадных борцов было мало. Да и где было им взять оружие и боевые припасы? Достаточно того, что они оказали продолжительное и стойкое сопротивление превосходящим силам противника, и что несколько баррикад, которые можно было защищать, только к утру, лишь после того, как была широко применена артиллерия, попали в руки пруссакам. Как известно, эти осторожные герои на следующий день взяли кровавый реванш, набросившись на служанок, стариков и других мирных жителей.
В тот самый день, когда пруссаки были выбиты из Эльберфельда, один батальон, если не ошибаюсь 13-го полка, должен был отправиться в Изерлон, чтобы усмирить тамошний ландвер. Но и там этот план потерпел крушение: как только стало известно, что приближаются войска, ландвер и народ забаррикадировали все подступы к городу и поджидали неприятеля с заряженными ружьями. Батальон не решился пойти в атаку и отступил назад.
Борьба в Эльберфельде и. Дюссельдорфе и баррикады в Изерлоне послужили сигналом к восстанию большей части бергско-маркского промышленного района. Жители Золингена взяли штурмом цейхгауз в Грефрате и вооружились захваченными там ружьями и патронами; жители Хагена массами присоединились к движению, вооружились, заняли подступы к Руру и выслали патрули для рекогносцировки; Золинген, Ронсдорф, Ремшейд, Бармен и другие города послали свои отряды в Эльберфельд. В других пунктах этого района ландвер примкнул к движению и предоставил себя в распоряжение Франкфуртского собрания. Эльберфельд, Золинген, Хаген и Изерлон поставили на место изгнанных окружных и местных властей комитеты безопасности.
Известия об этих событиях, разумеется, еще страшно, преувеличивались: весь Вупперталь и вся Рурская область изображались как большой организованный лагерь восстания; говорили о 15000 вооруженных людей в Эльберфельде, о таком же количестве в Изерлоне и Хагене. Внезапный испуг правительства, сразу парализовавший всю его деятельность по подавлению этого восстания наиболее верноподданных округов, немало способствовал распространению таких преувеличенных слухов.
Даже если допустить любую скидку на вероятные преувеличения, остается несомненным тот факт, что главные пункты бергско-маркского промышленного района были охвачены открытым и пока победоносным восстанием. Этот факт был неоспорим. К этому присоединялись известия, что Дрезден еще держится что в Силезии — брожение, что пфальцское движение консолидируется, что в Бадене вспыхнуло победоносное восстание среди войск и великий герцог бежал, что мадьяры стоят у Яблунки и у Лейты. Короче говоря, это была самая благоприятная возможность из всех революционных возможностей, представлявшихся демократической и рабочей партии после марта 1848 г., и, конечно, ею надо было воспользоваться. Левый берег Рейна должен был прийти на помощь правому. Итак, что надлежало предпринять?