Когда я 11 мая приехал в Эльберфельд, там было не менее 2500–3000 бойцов. Но из них надежными были только иногородние подкрепления и немногочисленные вооруженные эльберфельдские рабочие. Ландвер колебался; большая часть его испытывала величайший страх перед каторжными работами. Первоначально таких элементов было немного, но число их увеличивалось вследствие притока нерешительных и боязливых людей из других отрядов. Наконец, гражданское ополчение, которое с самого начала было здесь реакционно и организовано специально для подавления рабочих, объявило себя нейтральным и имело лишь одно желание — защищать свою собственность. Но все это обнаружилось только спустя несколько дней; тем временем часть иногородних подкреплений и рабочих разошлась, число действительных боевых сил таяло в результате того, что движение приостановилось в своем развитии, тогда как гражданское ополчение все более сплачивалось и с каждым днем все более открыто выражало свои реакционные вожделения. За последние ночи оно уже разрушило несколько баррикад. Вооруженные подкрепления, составлявшие вначале несомненно свыше 1000 человек, к 12 или 13 мая уже наполовину сократились, и когда, наконец, был объявлен общий сбор, обнаружилось, что вся вооруженная сила, на которую можно было рассчитывать, составляла самое большее 700–800 человек. Ландвер и гражданское ополчение отказались явиться на этот сбор.
Но этого мало! Восставший Эльберфельд был окружен исключительно так называемыми «нейтральными» населенными пунктами. Бармен, Кроненберг, Леннеп, Лютрингхаузен и т. д. не примкнули к движению. Те из революционных рабочих этих мест, которые имели оружие, ушли в Эльберфельд. Гражданское ополчение — во всех этих пунктах оно являлось простым орудием в руках фабрикантов для подчинения рабочих и состояло из фабрикантов, фабричных надсмотрщиков и из лавочников, всецело зависимых от фабрикантов, — хозяйничало в этих населенных пунктах в интересах «порядка» и фабрикантов. Сами рабочие, вследствие своей большой распыленности по сельской местности, оставались в стороне от политического движения и были частично привлечены на сторону фабрикантов при помощи широко известных принудительных мер и клеветнических сообщений о характере эльберфельдского движения; на крестьян же эти клеветнические сообщения действовали безотказно. К тому же, движение происходило в такое время, когда после пятнадцатимесячного экономического кризиса фабриканты, наконец, снова получили много заказов, а как известно, с рабочими, хорошо обеспеченными работой, не сделаешь революции; это обстоятельство оказало сильное влияние также и в Эльберфельде. Само собой разумеется, что при всех этих обстоятельствах «нейтральные» соседи были всего лишь скрытыми врагами.