С. 99. ...усы ~ нафиксатуарены... — т. е. намазаны фиксатуаром — помадой для приглаживания волос и придания им желаемой формы.
У отца два магазина: в Третьяковском проезде и в Солодовниковском пассаже. — Торговля шерстью М. А. Ремизова находилась по адресу: Городская часть, 2-й квартал, в доме Третьякова. Солодовниковский пассаж — первый московский пассаж был построен в 1820-х гг., в дальнейшем принадлежал купцу Г. Г. Солодовникову. Находился на Кузнецком мосту, разобран в 1945 г.
...«пюблиситэ» (от фр. «publicite») — реклама .
С. 100. ...«was kostet?» (нем). — сколько стоит?
Виссарион, епископ Костромской и Галичский (Нечаев Василий Петрович, 1823—1905) — магистр, затем доктор богословия, в 1852 г. — преподаватель Московской духовной семинарии по кафедрам Св. Писания и греческого языка. В 1855 г. был священником Николаевской церкви в Толмачах. С 1860 г. стал издавать журнал «Душеполезное чтение», с 1866 г. — единоличный редактор этого издания. С 1891 г. — епископ.
Долгоруков Владимир Андреевич (1810—1891) — князь, генерал-адъютант, генерал от кавалерии, московский генерал-губернатор с 1856 по 1891 г.
«Московский листок» (М., 1881—1916) — политико-литературная, общественная газета.
С. 101. ...жена увезла детей и требует развод, но он не знает, в чем его вина... — Сохранилась копия прошения М. А. Ремизовой — копия записи, сделанной рукой Н. А. Найденова в дневниковой тетради: «Его Сиятельству Господину Московскому Генерал-Губернатору Князю Владимиру Андреевичу Долгорукову // [от — здесь и далее в квадратных скобках вставки мои. — А. Г.] Московской 2 г<ильдии> куп<еческой> жены М. А. Ремизовой // Всемилостивейшее прошение // Состою я с [Ремизовым М. А.] в замужестве // (сыновья Николай Сергей Виктор Алексей) // С самого первого времени вступления моего в брак муж мой стал обнаруживать все более грубое, доходившее весьма часто до крайней дерзости обращение на что [
пропуск в копии. — А. Г.] // Муж мой, имеющий от первого брака пятерых детей, не только не принимал никаких мер по установлению с их стороны таких отношений ко мне, которые требует соблюдения малейшего приличия, но, напротив, как бы старался постоянно умалить в их глазах мое значение, относясь ко мне с дерзостями в их присутствии. Эти отношения по мере того, как помянутые дети моего мужа подрастали стали принимать все более и более худшее направление, а с прошлого года в особенности они сделались совершенно враждебными. Я стала встречать со стороны тех детей постоянные оскорбления, заключавшиеся в неприличных ругательствах, в особенности со стороны старшего 18-летнего пасынка Михаила, который, ведя беспорядочный образ жизни и будучи весьма часто в нетрезвом виде, угрожал мне даже убийством, в присутствии находившейся у меня в услужении женщины. На заявления, с которыми я относилась по этому к моему мужу, им не было однако же обращаемо никакого внимания — он оказывал детям своим видимое потворство тем более, что в самое последнее время не только со стороны означенных детей моего мужа, но и от находящейся при них отдельной прислуги мне пришлось выслушивать постоянные ругательства и угрозы, относившиеся как и ко мне, так и к моим собственным детям и доведшие, наконец, до того, что 21 минувшего апреля старший пасынок мой Михаил Ремизов в присутствии моего мужа схватил меня за ворот и толкнул так, что я упала и ушиблась. Но и это оставлено мужем моим без всяких последствий. При таком стесненном положении я обращалась к содействию братьев моих потомственных граждан Виктора, Николая и Александра Найденовых, а также присяжного поверенного Василия Ивановича Чигрова и хотя вследствие их убеждений муж мой давал обещания принять меры к улучшению моего положения, тем не менее обещания эти оставлялись им без малейшего исполнения, напротив того, даже сам он, выдавая мне на расходы вместе с моими детьми самую незначительную сумму (300 р<ублей> в год), далеко не достигавшую суммы процентов с находящегося у него моего собственного капитала, продолжал обращаться ко мне с беспрестанными упреками в значительности производимых расходов, несмотря на то, что по крайней недостаточности выдаваемой мне суммы, я употребляла на содержание свое деньги, получаемые мною от моих братьев и даже неоднократно он выражал мне в присутствии посторонних, чтобы я с детьми оставила его, вследствие чего мне постоянно высказывалось и со стороны его детей, что меня выгонят из дома // Не усматривая никаких удовлетворительных последствий от возбуждения судебного преследования за причиняемые мне невыносимые оскорбления, в то же время, не видя никакого исхода из моего тяжелого положения и вследствие беспрестанности угроз считая безопасность мою и детей моих не огражденной, я нахожусь в совершенном отчаянии и потому принимаю смелость почтительнейше прибегнуть к покровительству Вашего Сиятельства и всепочтительно просить о предоставлении мне с вышеобозначенными детьми моими права на отдельное жительство и о благосклонном распоряжении относительно ограждения моей и детей безопасности на будущее время против всяких оскорбительных и насильственных действий со стороны мужа моего и его сына // Месяца мая [пропуск в копии — А. Г.] дня 1878 года» (Частное собр.. Москва). Фактическая подоплека развода родителей представлена в трансформированном виде во всех отразивших ее художественных текстах Ремизова. Ср. в романе «Пруд»: «Елисей любил жену <...> Как-то и совсем по пустякам старший пасынок, Василий, что-то резкое не так сказал мачехе, а может быть, вовсе и не резкое, а ей показалось тогда, только Варенька, не дожидаясь мужа, собрала детей прямо <...> к братьям в белый Огорелышевский дом» (Пруд. С. 24).