C. 191. ...с моим пристрастием ~ к болоту... — Ср. название стихотворения А. А. Блока, посвященного Ремизову — «Болотные чертенятки» (1905).
«Лучи месяца ~ завыл волком». — Неточная цитата из сказки Ореста Михайловича Сомова (1793—1833) «Оборотень» (1829) (Сомов О. М. Купалов вечер. Избранные произведения. Киев, 1991. С. 211—212).
С. 192. Черная свеча — образ из повести О. М. Сомова «Русалка» (1829).
...по Новалису из тарантулова сала... — В гл. 9 романа Новалиса [наст. имя — Фридрих фон Харденберг] «Гейнрих фон Офтердинген» (1802) поэт и маг Клингсор рассказывает аллегорическую сказку, один из эпизодов которой — посещение молочной сестрой Эроса Басней пещеры, в которой старухи (Парки) прядут при свете лампы, горящей черным светом и заправленной маслом тарантула (См.: Новалис. Гейнрих фон Офтердинген. Перевод З. Венгеровой и В. Гиппиуса. Пб., 1922. С. 127, 129, 133—134).
...в ~ видении Ипполита... — См. описание «ужасного животного» в романе Ф. М. Достоевского «Идиот» (1868): «Оно было вроде скорпиона, но не скорпион, а ниже и гораздо ужаснее, и, кажется, именно тем, что таких животных в природе нет <...> оно коричневое и скорлупчатое, пресмыкающийся гад, длиной вершка в четыре, у головы толщиной в два пальца, к хвосту постепенно тоньше, так что самый кончик хвоста толщиной не более десятой доли вершка. На вершок от головы из туловища выходят под углом в сорок пять градусов, две лапы, по одной с каждой стороны, вершка по два длиной, так что все животное представляется, если смотреть сверху, в виде трезубца. Головы я не рассмотрел, но видел два усика, не длинные, в виде двух крепких игл, тоже коричневые. Такие же два усика на конце хвоста и на конце каждой из лап, всего, стало быть, восемь усиков» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. Т. 8. С. 323).
«В последний день ~ все также мокры волосы». — Неточная цитата из повести О. М. Сомова «Русалка» (см.: Сомов О. М. Купалов вечер. С. 120—122).
С. 193. ...надо крепко наступив на тень человека, сдернуть ее к себе и пустить на волю... — Ср. сцену снятия тени в «Удивительной истории Петера Шлемиля» А. Шамиссо: «Он, не теряя ни минуты, опустился на колени и с поразительной сноровкой осторожно, начав с головы и закончив ногами, отделил от травы мою тень, поднял ее, скатал, сложил и сунул в карман» (Шамиссо А. Избранное. М., 1974. С. 32).
...«Я не умею себе дать отчет ~ пока не свяжут». — Цитата из повести Ф. М. Достоевского «Игрок» (1866). См.: Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. Т. 5. С. 233.
Казак Луганский (наст. имя — Даль Владимир Иванович, 1801—1872) — писатель, лексикограф, этнограф. В течение всей жизни Ремизова одним из его постоянных занятий было пополнение своего словарного запаса путем чтения и выписок из «Толкового словаря живого великорусского языка» В. Даля (т. 1—4, 1863—1866). Сохранились тетради-словники Ремизова (Собр. Резниковых).
«Он по дням ~ дом вывернет вверх дном»... «когда он являлся ~ отчаянным весельчаком»... «и все это он желал ~ и сделанном»... «Иван Яковлевич ~ дикий голос». — Неточные цитаты из повести В. Даля «Вакх Сидоров Чайкин» // Даль В. (Казак Луганский). Полн. собр. соч. Т. 3. СПб.; М., 1897. С. 4—7).
С. 194. ...«беснующийся миряк в кругу бесноватых кликуш»... Неточная цитата из В. Даля: «Миряк — почти то же между мужчинами, что в бабах кликуша: это также одержимый бесом, который кричит, ломается, неистовствует и обыкновенно объясняется голосом того или другого зверя или вообще животного» (Даль В. О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа // Даль В. (Казак Луганский). Полн. собр. соч. Т. 10. С. 314).
С. 195. Я — нянька Анисья ~ и я же, повар Дементий... — утверждение Ремизовым экзистенциальных основ своего художественного мировосприятия. Ср. в «Учителе музыки»: «Я — и Корнетов и Полетаев и Балдахал-Тирбушон и Судок и Козлок и Куковников и Птицын и Петушков и Пытко-Пытковский и Курятников и, наконец, сам авантюристический африканский доктор. Все я и без меня никого нет. Да иначе и невозможно: писатель описывает только свой мир и ничей другой, и этот мир — его чувства и его страсть» (С. 503—504).
...замечаю ~ что я не один: под кастрюлями горничная Аннушка... — Мистификация Ремизова, служащая развитию его тезиса о специфике своего творческого сознания. См. воспоминания Н. Кодрянской: «Ремизов делал в доме все сам Тогда шутя называл себя “Аннушкой”: увидит крошки на столе и говорит, посмеиваясь: “ничего, ничего, вот сейчас придет Аннушка и все приберет”» (Кодрянская. С. 14—15).