«Где же ваш билль о реформе?». «Morning Advertiser» отвечает на это:
«Мы склоняемся к тому мнению, что на теперешней сессии вообще не будет обсуждаться никакого билля о реформе. Возможно, что будет сделана попытка провести кое-какие законодательные меры для предотвращения избирательных подкупов и наказания за них, а также в некоторых других вопросах второстепенного значения; возможно, что будут приложены усилия к устранению недостатков, связанных с распределением парламентского представительства в стране, но такого рода законодательные мероприятия не заслуживают названия нового билля о реформе».
Что же касается последних распоряжений Английского банка об учетной ставке, то паника, первоначально вызванная ими, в настоящее время улеглась, и дельцы подобно теоретикам внушили себе, что теперешнее процветание не будет всерьез прервано или прекращено. Но прочтите-ка следующую выдержку из «Economist»:
«В этом году на громадных пространствах нашей земли, отведенной под пшеницу, вообще ничего не растет. На весьма больших полосах наших плодородных земель многие участки, отведенные под пшеницу, остались незасеянными, а некоторые из засеянных участков находятся не в лучшем состоянии, так как посевы либо погибли, либо дали крайне слабые всходы, либо же настолько пострадали от вредителей, что владельцы этих участков вряд ли имеют лучшие перспективы, чем владельцы незасеянной земли. В настоящее время уже почти невозможно обработать всю площадь, отведенную под пшеницу».
Кризис, временно отсроченный благодаря открытию калифорнийских и австралийских рынков и рудников, несомненно, наступит в случае неурожая. Распоряжения банка об учетной ставке являются лишь первым зловещим предзнаменованием. В 1847 г. Английский банк тринадцать раз менял учетную ставку. В 1853 г. подобные мероприятия будут проводиться десятки раз. Я хотел бы в заключение задать английским экономистам вопрос: как могло случиться, что современная политическая экономия, начав свой поход против меркантилизма с доказательства, что прилив и отлив золота не имеет значения для страны, что продукты обмениваются лишь на продукты, а золото такой же продукт, как и все другие, как могло случиться, что эта же самая политическая экономия ныне, в конце своего жизненного пути, с величайшей тревогой следит за приливом и отливом золота? «Действительная цель, которую банк должен достигнуть своими операциями», — говорит «Economist», — «это — воспрепятствовать вывозу капитала». Собирается ли, однако, «Economist» воспрепятствовать вывозу капитала в виде хлопчатобумажных тканей, железа, шерстяной пряжи и материй? Но разве золото не такой же продукт, как и все другие? Уж не превратился ли «Economist» на старости лет в меркантилиста? Не намерен ли он, открыв свободный доступ иностранному капиталу, запретить вывоз британского капитала? Не желает ли он, освободившись от цивилизованного протекционизма, возвратиться к турецкому?
Когда я уже кончал эту статью, мне сообщили, что в политических кругах получила широкое распространение версия, будто у г-на Гладстона возникли разногласия со многими руководящими деятелями министерства Абердина по вопросу о подоходном налоге и что результатом этих разногласий, возможно, будет отставка этого достопочтенного джентльмена. В этом случае его преемником, вероятно, будет сэр Фрэнсис Беринг, бывший канцлер казначейства в правительстве лорда Мелбурна.
Написано К. Марксом 28 января 1853 г.
Напечатано в газете «New-York Dally Tribune» № 3695, 18 февраля 1853 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
Подпись: Карл Маркс
К. МАРКС
ОБОРОНА. — ФИНАНСЫ. — ВЫМИРАНИЕ АРИСТОКРАТИИ. — ПОЛИТИКА
Лондон, вторник, 8 февраля 1853 г.
«Daily News» утверждает, что вопрос об учреждении милиции для береговой обороны серьезно обсуждается правительством.
Отчеты банка показывают дальнейшее уменьшение количества золота на сумму в 362084 фунта стерлингов. За последние две недели около 1000000 ф. ст. золотом было отправлено частью на континент, частью — перечеканенными в монету— в Австралию. Так как золотой запас Французского банка также продолжает уменьшаться, несмотря на значительный приток золота из Англии, то, очевидно, начался процесс образования сокровищ в руках частных лиц, а это является ярким признаком всеобщего неверия в прочность наполеоновского режима.