_Павел_ _Павлович_. «Наизначительнейшее наисамейшее важное».
_Иван_ _Давыдович_. Чудовищно неуклюже!
_Павел_ _Павлович_. Да пропустите вы всю эту белиберду, Магистр! Кому это сейчас нужно? Давайте суть, и своими словами!..
_Иван_ _Давыдович_. Вы не возражаете, Феликс Александрович?
_Феликс_. Я вам только одно скажу. Если ко мне кто-нибудь из вас приблизится...
_Иван_ _Давыдович_. Феликс Александрович! Совсем не об этом сейчас речь... Хорошо, я самую суть. Случай чрезвычайный, присутствуют все пятеро, каждый имеет один голос. Очередность высказываний произвольная либо по жребию, если кто-нибудь потребует. Прошу.
_Курдюков_ (свистящим шепотом). Я протестую!
_Иван_ _Давыдович_. В чем дело?
_Курдюков_. Он же не выбрал! Он же должен сначала выбрать!
_Наташа_ (глядясь в зеркальце). Ты полагаешь, котик, что он выберет смерть?
Все, кроме Курдюкова и Феликса, улыбаются.
_Курдюков_. Я ничего не полагаю! Я полагаю, что должен быть порядок! Мы его должны спросить, а он должен нам ответить!
_Иван_ _Давыдович_. Ну, хорошо. Принято. Феликс Александрович, официально осведомляемся у вас, что вам угодно выбрать: смерть или бессмертие?
Белый как простыня, Феликс откидывается на спинку стула и в тоске хрустит пальцами.
_Феликс_. Объясните хоть, что все это значит? Я не понимаю!
_Иван_ _Давыдович_ (с досадой). Все вы прекрасно понимаете! Ну, хорошо... Если вы выбираете смерть, то вы умрете, и тогда голосовать нам, естественно, не будет надобности. Если же вы выберете бессмертие, тогда вы становитесь соискателем, и дальнейшая ситуация подлежит нашему обсуждению.
Пауза.
_Иван_ _Давыдович_ (с некоторым раздражением). Неужели нельзя обойтись без этих драматических пауз?
_Наташа_ (тоже с раздражением). Действительно, Феликс! Тянешь кота за хвост...
_Феликс_. Я вообще не хочу выбирать.
_Курдюков_ (хлопнув себя по коленям). Ну, вот и прекрасно! И голосовать нечего!
_Иван_ _Давыдович_ (с ошарашенным видом). Нет, позвольте...
_Наташа_. Феликс, ты доиграешься! Здесь тебе не редколлегия!
_Павел_ _Павлович_. Феликс Александрович, это что? Шутка? Извольте объясниться...
_Курдюков_. А чего объясняться? Чего тут объясняться-то? Он же этот... гуманист! Тут и объясняться нечего! Бессмертия он не хочет, не нужно ему бессмертие, а отпустить его нельзя... Так чего же тут объясняться?
_Наташа_ (взявшись за голову). Ой, да перестань ты тарахтеть!
_Иван_ _Давыдович_. Вы, Феликс Александрович, неудачное время выбрали для того, чтобы оригинальничать...
_Павел_ _Павлович_. Вот именно. Объяснитесь!
_Курдюков_. А чего тут объяс...
Иван Давыдович обращает на него свой мрачный взор, и Курдюков замолкает на полуслове.
_Феликс_. Я в эту игру играть не намерен.
_Наташа_ (нежно). Это же не игра, дурачок! Никак ты свой рационализм преодолеть не можешь. Убьют тебя — и все. Потому что это не игра. Это кусочек твоей жизни. Может быть, последний.
_Курдюков_. А что она вмешивается? Что она лезет? Где это видано, чтобы уговаривали?
_Наташа_ (указывает пальцем на Феликса). Я — за него.
_Курдюков_. Не по правилам!
_Наташа_. Пусть он тебя удавит, а я ему помогу.
Курдюков хватается за лицо руками и с тоненьким писком съезжает по стене на пол.
_Павел_ _Павлович_. Магистр, а может быть, Феликс Александрович просто плохо себе представляет конкретную процедуру? Может быть, нам следует ввести его в подробности?
_Иван_ _Давыдович_. Может быть. Попробуем. Итак, Феликс Александрович, когда вы выбрали бессмертие, вы тотчас становитесь соискателем. В этом случае мы утверждаем вашу кандидатуру простым большинством голосов, и тогда вам с господином Курдюковым останется решить вопрос между собой. Это может быть поединок, это может быть жребий, как вы договоритесь. Мы же, со своей стороны, сосредоточиваем свои усилия на том, чтобы ваше... э-э... соревнование... не вызвало нежелательных осложнений. Обеспечение алиби... избавление от мертвого тела... необходимые лжесвидетельства... и так далее. Теперь процедура вам ясна?