_Пинский_. Ну да, конечно! А как насчет вашей манеры — все сводить к мнению тети Моти?..
_Базарин_ (проникновенно). Когда я говорю о тете Моте, я имею в виду мнение большинства. Того самого большинства, к которому все мы склонны относиться с таким омерзительным высокомерием... Я подчеркиваю: я тоже грешен! Но я хотя бы пытаюсь хотя бы иногда встать на эту точку зрения и посмотреть на себя с горы...
_Пинский_ (с нарочитым еврейским акцентом). Таки себе хорошенький пейзажик, наверное, открывается с этой вашей горы!
_Базарин_. Вы, Александр Рувимович, совершенно напрасно все время стараетесь меня вышутить. Остроты отпускать — самое простое дело. И самое пустое! Вы понять попытайтесь. Понять! Не до шуток сейчас, поверьте вы мне...
_Пинский_. А это уж позвольте мне самому решать. По мне так с петлей на шее лучше уж шутки шутить, чем каяться... А если уж и каяться, то никак уж не перед вами и не перед загадочной вашей тетей Мотей!
_Базарин_ (бормочет). Гордыня, гордыня... Все мимо ушей...
_Кирсанов_ (вдруг). Да, гордыня. Это верно. Хватит. (Подходит к телефону, набирает номер.) Сенатор? Ох, слава богу, что ты не спишь... Это Слава говорит. Слушай, мы здесь попали в какую-то дурацкую переделку. Представь себе: моему Саньке вдруг приносят повестку... (Замолкает, слушает.) Нет... нет-нет... «Распутники города Питера»... (Слушает.) Понятно... Понятно... И что ты намерен делать? (Слушает.) Нет, Зоя не получила, а я получил... (Слушает.) Понятно... Ну, значит, все будет как будет. Прощай. (Вешает трубку.) Он уже упаковался. Он у нас отныне «политикан города Питера»!
Освещенное небо за окном гаснет. Город погружается в непроглядную тьму.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Два часа спустя. Та же гостиная, озаренная свечами. _Кирсанов_ за столом, придвинув к себе все канделябры, что-то пишет. _Зоя_ _Сергеевна_ пристроилась тут же с какой-то штопкой. Больше в комнате никого нет. Тихо. На самом пределе слышимости звучит фонограмма песен современных популярных певцов.
_Зоя_ _Сергеевна_. Что ты пишешь?
_Кирсанов_ (раздраженно). Да опись эту чертову составляю...
_Зоя_ _Сергеевна_. Господи! Зачем?
_Кирсанов_ (раздраженно). Откуда я знаю? (Перестает писать.) Надо же чем-то заняться... (Пауза.) А эти молодцы все развлекаются?
_Зоя_ _Сергеевна_. Надо же чем-то заняться...
_Кирсанов_. Надрались?
_Зоя_ _Сергеевна_. Нет. Во всяком случае, в меру. Слушают музыку и играют в какую-то игру. На специальной доске.
_Кирсанов_. В нарды, что ли?
_Зоя_ _Сергеевна_. Нет. Какое-то коротенькое название. То ли японское, то ли китайское...
_Кирсанов_. В го?
_Зоя_ _Сергеевна_. Да, правильно. В го.
Пауза. В отдалении Гребенщиков стонуще выводит:
_Кирсанов_. Вождь из племени га сидит и играет в го.
_Зоя_ _Сергеевна_. Сережка деньги отдал. Двести рублей.
_Кирсанов_. Что еще за двести рублей?
_Зоя_ _Сергеевна_. Говорит, ты ему давал в долг. В прошлом году.
_Кирсанов_. Гм... Не помню. Но похвально. (Пауза.) Ты ему все рассказала, конечно...
_Зоя_ _Сергеевна_. Конечно.
_Кирсанов_. Ну и как он отреагировал?
_Зоя_ _Сергеевна_. Сначала заинтересовался, стал расспрашивать, а потом ехидно спросил: «Веревку велено свою приносить, или казенную там на месте дадут?»
_Кирсанов_. Замечательное все-таки поколение. Отца забирают черт-те знает куда, а он рассказывает по этому случаю анекдот и садится играть в го...
_Зоя_ _Сергеевна_. Он считает, что нам с тобой вообще никуда не следует ходить...
_Кирсанов_ (раздраженно). Ну да, конечно! Он хочет, чтобы они пришли сюда, чтобы вломились, заковали в наручники, по морде надавали... (Некоторое время угрюмо молчит, а потом вдруг с невеселым смешком произносит нарочито дребезжащим старческим голоском.) «Что, ведьма, понарожала зверья? Санька твой иезуит, а Сережка фармазон, и пропьют они добро мое, промотают!.. Эх, вы-и!»
_Зоя_ _Сергеевна_ (утешающе). Я думаю, ничего особенно страшного не будет. Отправят куда-нибудь на поселение, будем работать в школе или в детском доме... Обыкновенная ссылка. Я помню, как мы жили в Карабутаке в сорок девятом году. Была мазанка, печку кизяком топили... Но холодина была зимой ужасная... А вместо сортира — ведро в сенях. Тетя Юля, покойница, она языкастая была... вернется, бывало, из сеней и прочтет с выражением: «Я люблю ходить в ведро, заносить над ним бедро, писать, какать, а потом возвращаться в теплый дом»... Две женщины немолодые, девчонка — и ничего, жили...