Люба. А вот такие, – каких нет в ваших книжках.
Алеша (подумал). Вы про что?
Люба. Вот вы, должно быть, многого добьетесь в жизни, – сразу видно…
Алеша. Я тоже так думаю… (Поправляет очки.)
Люба. Из одного города приехали, с одной улицы… Вы-то, что же, – много умней меня, много лучше?
Алеша. Вы, Люба, горячее… Зато у меня больше выдержки…
Люба. У вас все складно выходит… У меня ни черта не выходит. Никогда не выйдет… (Отходит.)
Алеша. Люба… возьмите у меня денег…
Люба. Испугались? А? (Внимательно глядит ему в глаза.)
Алеша. Вы про что?
Люба. Не испугались? Эх, вы…
Алеша. Цыганский пот прошибет с вами разговаривать. Загадки, вопросы. Возьмите три рубля…
Люба. У вас не возьму.
Алеша. Почему? Я же как товарищу.
Люба. Не хочу.
Алеша. Сложно. (Опустив голову, рассуждает.) Очевидно, психология женщины много запутаннее, чем психология мужчины… В то время, когда мы сосредоточиваем всю энергию на достижение одной…
Люба ушла. Он поднял голову.
Ушла… да… Я редкий осел… (Взял тачку, покатил на баржу.)
Шапшнев (бросив карту, пошел навстречу Любе). Погодите-ка, гражданка.
Люба остановилась, нахмурилась.
Я к вам с большой неприятностью.
Люба. Ну?
Шапшнев. Что же вы, – будете наконец платить за квартиру? Это безобразие надо кончить.
Люба (встряхнула головой). Сейчас – нет.
Шапшнев. Граждане, вы слышали.
Подходят Июдин, Хинин, Семен и Журжина.
Июдин. Позвольте, позвольте, в чем дело. Насчет квартплаты?
Шапшнев. Нагло отказывается. А виноват всегда Шапшнев, – почему не стращает.
Семен (спокойно). За это гражданочку мало в клочки разорвать.
Июдин (Любе). А на какие средства, я спрашиваю, мы будем ремонтировать крышу, которая течет?
Журжина. В шестнадцатом номере, – это у них привычка, – откроют кран в ванной и сами уйдут на весь день. И вся вода через потолок на мою кровать, и воды по щиколотку.
Шапшнев. Погоди, мы не про то.
Хинин. Граждане… Я, как представитель искусства, как артист, как трудящийся, выражаю самый решительный протест. Заматывание квартплаты надо кончить раз и навсегда. Нужно дать отпор.
Семен. Будет трепаться-то, Валентин Аполлонович…
Хинин. Гражданин Визжалов, прошу не перебивать… В моей квартире начали ремонт, развалили обе печки, и ремонт прерван на неопределенное время. (Указывал на Любу.) Из-за подобных безответственных личностей у нас не хватает денег на ремонт… Товарищи, задачи революционного строительства – бороться за каждую копейку квартплаты.
Шапшнев (широко улыбается). Правильно.
Семен. Этот вбил гвоздь.
Июдин (Любе). Нынче не девятнадцатый год. Каждое ведро помоев, которое вы изволите вылизать в мусорную яму, обходится жилтовариществу в одну девятую копеечки.
Люба. Но я же говорю, что у меня нет денег.
Семен. Совершенно случайно, гражданочка, мне известно, что у вас в кошелечке водится выигрышный билет номинальной стоимостью в десять рублей золотом.
Шапшнев. Вот как – выигрышный билет?
Хинин. Ага! Выигрышный билет.
Люба. Выигрышный билет мне дала мама, когда я уезжала из Рязани. Дала на счастье.
Все засмеялись.
Июдин. Вот так счастье!
Шапшнев. Удружила мамаша!
Хинин. Так и платите им за ремонт моей печки.
Люба (протягивает билет Хинину). Возьмите.
Журжина. Смотрите, – матерний подарок.
Хинин. Передайте управдому.
Семен (заглянув в кошелек Любы). Зловещая пустота.
Люба (Шапшневу). Значит, я заплатила десять рублей в счет долга.
Шапшнев. Как так? Он этого не стоит. Да и вообще, граждане домовые жильцы, принимать ли?
Хинин. Вопрос крайне серьезный.
Июдин. Решим на летучем собрании.
Семен. На голосование. Кто воздержался?..
Шапшнев. Не вертись ты около нас, котище проклятый.
Журжина. Я воздерживаюсь. (Отходит и садится снова около крыльца.)
Шапшнев. Ведь, может быть, этот билет в тираж вышел.